Источник Академии

Глава 6: Раскол на двое.

Прошла неделя с того разговора в директорской башне, и Веста чувствовала, как мир вокруг неё раскалывается на две части. Одна — привычная, обыденная, с запахом маминых блинчиков и шумом городского дождя. Другая — тайная, манящая и пугающая, наполненная шепотом рун и теней. Она стояла на невидимой трещине, пытаясь удержать равновесие, но каждое движение отдавало болью в груди.
Дома, за кухонным столом, мама, как всегда, излучала тепло и спокойствие. Она перебирала в руках старый кулинарный журнал, пока Веста завтракала.
— Не сдавайся, солнышко, — мягко сказала мама, поднимая взгляд, полный заботы. — Ну, провалила ты экзамен. Бывает. Главное — не опускать руки. Журфак не свет клином сошёлся. Может, подашься в филологию? Ты же у меня так любишь книги, слова… всегда прячешься в них, когда тяжело.
Веста кивнула, её ореховые глаза потухли на миг. Мама не знала о «Магическом источнике», о Яромире, о тенях, что ползали по стенам её снов. Мама не видела, как её собственная дочь сейчас стоит на краю пропасти, где слова уже не просто слова, а заклинания, а книги — не бумага, а хранилища древней силы.
— Да, мам. Попробую, — вымученно улыбнулась Веста, чувствуя, как тяжесть лжи давит на плечи. Мама верила в её обычную, простую жизнь, и Веста не знала, как долго сможет поддерживать эту иллюзию.
На следующий день, словно повинуясь невидимой силе, Веста собрала документы: школьный аттестат, фотографии, эссе о «роли слов в современном мире» — и подала их в Звениградский гуманитарный университет, на факультет филологии. Не журфак, как она мечтала, но близко: литература, языки, анализ текстов. «Это как журналистика, но спокойнее», — подумала она, стоя в очереди в приёмной комиссии, где студенты беззаботно болтали о лекциях, вечеринках, планах на лето. Обычная жизнь, которую она так отчаянно пыталась удержать.
Через три дня пришло письмо: «Поздравляем, вы зачислены в наш университет». Веста уставилась на экран телефона, сердце сжалось — это было реально, без магии, просто её усилия, которые наконец хоть где-то оправдались. Но магия никуда её не отпускала, словно невидимая цепь, связывающая с неизведанным. Она чувствовала её пульсацию под кожей, предвкушая вечер.
Вечером того же дня она вернулась в «Магический источник». Кофейня наверху была пуста, лишь аромат свежесваренного кофе витал в воздухе. За стойкой Яромир улыбнулся, его зелёные глаза вспыхнули, отражая предвкушение.
— Ну что, ведьма? Решилась наконец-то? — спросил он, наливая ей латте с ванилью, аромат которого смешивался с запахом магии.
Веста кивнула, отодвигая чашку.
— Поступила в другой вуз. Филология. Днём — там, вечером — здесь. Видимо, мне всё равно придётся учиться защищаться. Не могу игнорировать дар. Он… он стал частью меня, даже если я этого не хотела.
Яромир обошел стойку, его рука коснулась её плеча — тёплое, обнадёживающее прикосновение.
— Хорошо. Мы подстроимся. Уроки после обеда, ритуалы по вечерам. Ты справишься, Веста. Ты сильнее, чем думаешь. Твой дар — это не проклятие, а сила. И мы научим тебя ею управлять.
Так началась её двойная жизнь.
Утро: Подъём в 7, короткий завтрак с мамой.
— Удачи на лекциях, не опаздывай! — напутствовала мама, поправляя волосы Весты, нежно целуя её в лоб. Веста улыбалась в ответ, ощущая сладость этой обычной жизни, которую ей так не хотелось терять. И бегом в гуманитарный университет. Здание — современное, с большими окнами, где дождь стучал по стеклу, а аудитории пахли бумагой и маркерами.
Первая лекция: «История литературы». Профессор — седой мужчина в очках — с увлечением рассказывал о Толкиене, о мифах в современном мире. Веста записывала, её блокнот заполнялся заметками: «Фэнтези как отражение реальности». Ирония кольнула — её реальность стала куда более фантастичной, чем любая книга. И при этом она сидела, пытаясь осознать, что для других это лишь мифы, а для неё — её новая жизнь.
Перерывы: болтовня с одногруппниками, кофе в студенческом кафе, смех над шутками.
— Ты новенькая? Круто, давай в группу в чате. Мы тебе всё расскажем, — предложила румяная девушка по имени Соня, с которой Веста быстро нашла общий язык.
Обычная жизнь, без вспышек магии, без шёпота теней. Но иногда, на лекции по анализу текстов, её дар просыпался: мысли профессора хлынули — «Она внимательна, умничка, старается. Наконец-то студентка, которая слушает!» — и она сжимала виски, бормоча: «Не сейчас, пожалуйста, не сейчас! Я не хочу слышать их!» Она чувствовала себя ненормальной, словно радиоприёмник, который ловит слишком много станций одновременно.
Обед: Сэндвич на бегу, автобус через город — дождь лил, улицы блестели, люди в зонтах спешили, словно в другом измерении. К трём часам — в «Магический источник». Дверь за стойкой, лестница вниз, в Академию. Там всё по-другому: воздух наэлектризован, руны мерцают, а каждый шаг отдаётся эхом древних секретов.
Уроки с Заряной: «Контроль разума: дыши, очищай мысли». Веста училась ставить ментальные щиты, чтобы чужие эмоции не хлынули.
— Хорошо, то что тени шепчут — блокируй их сразу и старайся не пропускать в мысли, — говорила Заряна, её коса сияла, её взгляд был полон строгой надежды. — Твой разум — твоя крепость, Веста. Научись её защищать.
Потом — с Яромиром: «Защита огнём». Он учил плести руны, его руки направляли её, касаясь — тёплые, вызывающие мурашки.
— Ты прогрессируешь, — шептал он, и его глаза светились. — Горжусь тобой. У тебя прирожденный талант к защитным плетениям.
Он всегда был так внимателен к ней и всегда поддерживал, так что Веста проникалась к нему симпатией всё больше, чувствуя себя под его защитой, находя в нём опору в этом безумном мире. Его присутствие было как якорь.
Вечером — ритуалы: круг с Линой, где они варили зелья для «укрепления баланса». Лина, смешливая и жизнерадостная, всегда поднимала настроение.
— Видишь? Мы спасаем мир, ну, иногда, — улыбалась она, её рыжие косы качнулись, а глаза сияли неподдельной верой. — А если серьёзно, Веста, без тебя нам будет гораздо труднее. Ты ведь уникальна.
К девяти вечера — домой. Автобус, дождь за окном, усталость в костях. Мама ждала с ужином. Веста забежала и сразу на кухню мыть руки.
— Как день? Устала? — спросила мама, ставя на стол тарелку с ароматным супом.
— Да, лекции длинные, немного устала, но я счастлива, мам, — Веста выдавила улыбку, которая казалась слишком широкой. Ложь во спасение — мама не должна знать. Как она могла рассказать ей о тенях, о директоре, о том, что её жизнь теперь расколота? Так они проводили вечера душевно и легко, создавая иллюзию нормальности, но внутри Весты эта иллюзия трещала по швам.
Ночью: Душ, кровать, и сон. Но сны… Сны принадлежали ему и только ему. Каждую ночь загадочный парень являлся — не называя себя, не раскрывая всего, что интересовало Весту, он просто был добр. Просто… был.
Первая ночь: они сидели на скамейке в парке из сна, дождь не мочил, а искрился, словно сотни бриллиантов.
— Расскажи о себе, — спросил он, его глаза цвета замерзшего неба сияли, улыбка была тёплой, но с лёгкой тенью загадки. Он слушал внимательно, не перебивая, его присутствие было спокойным, как гладь озера.
Веста болтала: о вузе, о филологии, о мечтах писать.
— Слова — это огромная сила. Но не всё то, чем кажется, — задумчиво произнёс он. — Твои уроки… они учат правде, или они просто усиливают ту правду, что выгодна им? Ты уверена, что знаешь, кому верить?
Веста не ответила, он понимающе кивнул. Они смеялись над его шутками, которые были такими же лёгкими, как дождевые капли.
— Ты как из книги или из волшебной сказки, — сказала она, чувствуя себя абсолютно непринужденно рядом с ним.
— Может, и так, — ответил он, его рука коснулась её — лёгко, вызывая тепло, и она чувствовала что-то родное, глубинное, как будто знала его целую вечность, хотя и не могла вспомнить где.
Вторая ночь: прогулка по улицам сна, где тени переплетались с лунным светом, создавая причудливые узоры. Болтовня о детстве — её воспоминания о книгах, его — о «тенях прошлого, о времени, когда ему было страшно и он был одинок, лишённый понимания». Он говорил о древних временах, когда магия была чище, а разделения на «свет» и «тьму» не существовало.
— Не бойся неизвестного, — шепнул он. — Всё неизведанное не всегда опасно. И помни: не всё то, чем кажется, Веста. У каждой монеты две стороны, а правда редко бывает однобокой.
Романтика витала: его взгляд, близость, но без давления, без какого-либо намека, что она кому-то что-то должна. Он просто предлагал другую точку зрения.
Третья: они ели мороженое в кафе из сна, говорили о музыке, фильмах, об искусстве, которое, по его словам, тоже было своего рода магией.
— Ты загадочный, и всегда говоришь загадками, — сказала она, глядя в его глубокие глаза.
— А ты смелая и очень красивая. Но просто ещё не пришло время открыть всю правду. Ты должна быть готова, Веста. Иначе правда может разрушить тебя.
Она просыпалась с улыбкой, но днём думала о том, что он просил её встретиться с ним в реальности в парке: «Не пойду. Это сон. Опасно», — твердила она себе, — «А вдруг что-то случится? А вдруг это ловушка теней? Но если он прав?» Мысли роились, не давая покоя.
Четвёртая ночь: они болтали о книгах, перебирали авторов.
— Толкин? Мифы — правда, но неполная, — сказал он, его голос был полон меланхолии. — Истории пишут победители, Веста. А что, если проигравшие тоже имели свою правду?
Она не решалась: Академия убеждала в «добре», сны манили к нему, но страх держал и не отпускал ни на секунду. Дни сливались: вуз днём — лекции, друзья, нормальность; Академия вечером — магия, контроль, «спасение»; ночи — он и только он, они были только вдвоём, разговоры, тепло, причём это было так естественно. Но в парк она не шла — «Ещё не время», — думала она, сжимая блокнот, в котором, казалось, начинали пульсировать невидимые руны, словно отражая её собственные смятение и растущую силу. Двойная жизнь утомляла, но и завораживала. Что скрывает «свет»? И кто на самом деле мой ночной гость? Почему к нему так тянет, несмотря на все предупреждения? Стоит ли ей рискнуть, чтобы узнать другую сторону правды?