Истоки огня

Глава 1

Октябрь в этом году выдался на удивление сухим, тёплым и солнечным. Дожди если и шли, то ни разу не было такого, чтобы развезло дорогу. Как наколдовал кто! Вот и воспользовался одним из таких погожих деньков Михаил Арсеньевич Морозов, пока цесаревич уехал ненадолго по тайному делу, одному только ему известному. Вчера ещё должны были в Петербург выехать, но планы у Александра Ивановича, императора будущего, внезапно переменились.

И нет бы Михаилу Арсеньевичу тренировки продолжить, мастерство своё в огненной магии оттачивать, так князь попросту сбежал из Воробьёвского дворца, оставив только записку на кровати, что скоро вернётся. Хорошо ещё, что слугу своего верного с собой взял.

И сейчас Арсений терпеливо дожидался хозяина в бричке, спрятавшись в почти облетевших кустах в перелеске и всеми силами стараясь не уснуть. И вздумалось же Михаилу Арсеньевичу среди ночи прокрадываться в поместье графини Суздальской! Спасибо ещё, что не к замужней, а ко вдовой полез, как частенько раньше делывал, когда в имении князя Вяземского жил. Много с тех пор воды утекло, Михаил Фёдорович стал Михаилом Арсеньевичем, цесаревич титул ему княжеский пожаловал, землями да поместьями одарил. И шутка ли! Первый и пока единственный огненный колдун не только в Российской империи, но и во всём мире! Ну, может, и ещё где какой выискался, но только о чуде эдаком никто здесь не слыхивал.

Гордилась бы Акулина, мамка Мишина, каким важным человеком стал её кровиночка, даром что сын крестьянки, что отец, князь Вяземский, гад редкостный, не только не признал его, но и из рода изгнал. А, гляди ты, сам всего добился! И князем стал, и колдуном могучим, и с цесаревичем сдружился!

Но всё равно такой же шалопай, как и был… Как слетались на него девки, как пчёлы на мёд, так и слетаются, а он и не отказывается. Мог бы уже и остепениться, и тогда вот так по ночам прятаться не пришлось бы, с женой своей в мягкой постельке бы почивал. Но что взять с мальчишки в двадцать один год? Да и куда ему спешить? Женится, когда время придёт.

Арсений зевнул и закутался поплотнее в плащ – пусть и тёплый, а всё ж октябрь, к тому же и утро совсем раннее, ещё и светать не начало. Князь о слуге позаботился: и еды побольше оставил, и питья. Ещё и огонёк негаснущий, чтоб не совсем в темноте сидел. Сказал, мол, не бойся, Арсений, не обожжёшься, он негорячий. Маленький, яркий, в кулаке спрятать можно и на сухую траву клади без страха – не займётся. Хорошая штуковина, огонёк этот, полезная, жаль только, что гаснет через часов семь-восемь. Михаил Арсеньевич пробовал сделать так, чтоб он горел подольше, но без его колдовской руки он всё равно затухал. Арсений разжал ладонь, глянул на уже не столь яркий комочек огня и снова стиснул его в кулаке – нечего привлекать внимание, хватит уже и того, что лошадь то и дело всхрапнёт или фыркнет. Смирная кобылка, послушная, надо будет ей лишнего овса насыпать, как во дворец вернутся.

Никто не мешал Арсению немного прикорнуть, в то время как хозяин развлекается в объятиях аппетитной вдовушки, но не мог слуга себе позволить сны сладкие видеть, пока не удостоверится, что Михаил Арсеньевич цел и невредим. Хотя чем мог помочь обычный крестьянин, волею судьбы ставший и наставником, и личным слугой и, что уж тут, добрым другом настоящему колдуну? Чем-чем… вразумить того, коли потребуется!

А меж тем потихоньку начало рассветать, ночные звери и птицы попрятались, а на смену им вышли дневные. Солнце пустило смелые лучи сквозь поредевшую крону деревьев, подсветив осенний ковёр. Арсений встрепенулся, он и не заметил, как плавно погрузился в сон. Огонёк успел погаснуть, не оставив и следа. Лошадь перебирала копытами, даже ей, самой терпеливой из конюшен цесаревича, хотелось бы немного размяться.

Арсений забеспокоился – договаривались, что князь с первыми лучами придёт, а его всё нет и нет. Неужто графиня так заворожила?

«Эх, Миша, Миша!..» – вздохнул про себя слуга. Вслух он ни за что бы не осмелился так назвать хозяина, пусть – но то великая тайна, даже сам Михаил Арсеньевич о том не знал! – тот и приходился ему племянником, сыном родной его сестры.

Сколько ни вглядывался Арсений в ту сторону, откуда хозяин прийти должен, а никто там не появлялся. Беспокойство нарастало, и каждый случайный шорох, каждое шевеление заставляли сильнее напрягать зрение и слух. Для себя Арсений решил, что подождёт ещё немного и помчится на выручку. Будь что будет, а хозяина он в беде не бросит!

И вот, когда Арсений уже спрыгнул с брички, на еле приметной дорожке наконец показался никто иной как сам князь Морозов. И не шёл вразвалочку довольный после ночи любви, а бежал со всех ног. Впрочем, со счастливой улыбкой на заросшем лёгкой щетиной лице. Картина очень напомнила Арсению тот случай перед именинами покойной Ольги Васильевны, княгини Вяземской, когда Михаил Арсеньевич сбегал от внезапно вернувшегося мужа одной барыни – звали-то её хоть как? Да и неважно! Главное, что хозяин на сей раз одетый бежит, а не как тогда полностью нагой.

– Арсений, едем скорее! Едем! – на ходу выкрикнул Михаил Арсеньевич, глаза его при этом сверкали неподдельным весельем. – Муж вернулся!

– Как – муж? Она ж вдовая!

– А это не она! – хмыкнул князь и запрыгнул в бричку. – Едем, едем, Арсений! По пути расскажу!

Слуга тряхнул головой, вмиг отвязал кобылку, не так проворно, как молодой хозяин, но всё ж быстро забрался в бричку и погнал так, как только позволяла лесная тропка, что было не так уж споро, как хотелось бы. Однако вскоре они выбрались в чисто поле, промчались по нему с ветерком, а там уж и в лес занырнули, где дорога, пусть и в яминах вся, а наезженная, да и торопиться уже не было необходимости – погони за ними не было слышно.