Истоки тьмы

Глава 12

Ночь неспешно опускалась на Темириан, словно тёмная вуаль ложилась на плечи земли. Воздух звенел прохладой и сыростью, на листве мерцали жемчужные капли дождя, переливаясь в свете далеких звёзд. Над прозрачным куполом библиотеки простиралось густое, бархатное небо — глубокое и живое, усыпанное созвездиями, будто старинной картой, которую могли читать только посвящённые.

Внутри царила полутьма, едва разбавленная мягким светом ламп, золотыми пятнами ложившимся на страницы фолиантов. Пахло пыльной кожей, старыми чернилами, сушёной мятой и лавандой, вшитыми в переплёты. Полки, тянущиеся до самого свода, казались живыми стенами, дышащими тайнами. В этом полумраке я сидела за старинным письменным столом, гладя по шершавой обложке древней книги, ощущая, как прикосновение к ней вызывает странный трепет.

Сильван говорил негромко, но его голос проникал внутрь, словно вода в корни дерева. Он рассказывал о роде Вальтеров, о магии, что струится в крови, как незримая река, о древних договорах, заключённых между мирами. Я вновь опустила взгляд на фолиант, раскрытый передо мной. На его титульной странице — филин с расправленными крыльями, будто парящий в междумирье, в точке, где сходятся свет и тьма.

— Почему именно он? — тихо спросила я, ведя пальцем по резьбе. — Почему не ворон? Не волк?

ильван оторвался от свитка. В его глазах мелькнул отблеск воспоминаний.

— Потому что филин — не просто символ, — сказал он. — Он — наш фамильяр.

— Магический зверь?

Он чуть улыбнулся:

— Больше. Он дух-хранитель. Проводник. Связь с теми, кто наблюдает из-за грани. Он чувствует опасность, ведёт сквозь мглу. Его глаза видят сквозь ложь и страх. Он — голос рода Вальтеров.

— У всех знатных семей есть такие?

– Далеко не у каждого, – ответил Сильван. – Лишь те, кто обладает особой связью с магией и потусторонним миром, удостаиваются чести иметь фамильяра. Вальтеры всегда были связаны с этими тайнами. И филин всегда был нашим вечным спутником.

– Но почему именно он? – настаивала я, не желая останавливаться на достигнутом. – Что в филине такого, что сделало его символом нашего рода?

Сильван улыбнулся, словно вспоминая что-то дорогое его сердцу.

– Филин – это олицетворение мудрости, – ответил он. – Он видит то, что скрыто от глаз смертных, слышит шепот, доступный лишь избранным. Филин знает ответы на вопросы, которые слишком опасны, чтобы их задавать вслух. Он – проницательность, интуиция и неутолимое стремление к познанию, даже если истина лежит во тьме.

Он сделал паузу, и его взгляд стал пронзительным, будто он собирался открыть мне нечто сокровенное.

– Филин был не просто эмблемой, вышитой на знаменах, – ответил Сильван. – В каждом поколении Вальтеров рождался тот, кто мог установить с ним связь. Он мог видеть мир его глазами, слышать его мысли, чувствовать его предостережения. Филин помогал избегать ловушек, предвидеть предательство, находить верный путь в лабиринте интриг и разоблачать ложь, какой бы искусно она ни была соткана.

– А сейчас? – спросила я, не решаясь поднять голову. – Сейчас кто-нибудь из нас… связан с фамильяром?

Сильван промолчал, лишь его взгляд стал еще глубже, пронзительнее, словно он смотрел сквозь меня.

– Конечно, – прошептал он, и в его голосе прозвучала какая-то странная нотка, которую я не смогла расшифровать. – Каждый из нашего рода имеет связь с фамильяром.

– О боги, Рафаэль идет сюда! – воскликнул Сильван, и его обычно невозмутимое лицо исказилось паникой. Хранитель, казалось, совсем потерял голову: очки съехали набок, полы его длинной мантии взметнулись вихрем, пока он метался между стеллажами, словно загнанный в угол зверь. – Нужно спрятаться!

Меня, как щепку в бушующем потоке, понесло за ним. – Стой, Сильван! Спрячь меня, прошу! – шептала я, чувствуя, как тревога ледяными пальцами сжимает мое сердце.

Но Сильван, казалось, совсем оглох. Он будто растворился в полумраке библиотеки, оставив меня в одиночестве посреди этого лабиринта из книг.

И тут я услышала скрип двери, прервавший мертвую тишину, и в зал вошли тяжелые, размеренные шаги. Звук был наполнен угрозой хищника, приближающегося к своей жертве. Мое сердце замерло, а затем бешено заколотилось, будто пыталось вырваться из груди. Инстинктивно я попятилась назад, пока не уперлась спиной в холодную, шершавую поверхность стены. Бежать некуда.

В одно мгновение чья-то сильная рука грубо схватила меня за ворот платья и потащила назад. Не успев даже вскрикнуть, я почувствовала, как прохожу сквозь стену! Мир вокруг померк, а затем вновь вспыхнул, являя предо мной скрытый уголок библиотеки, где в воздухе витали пылинки, как крошечные звезды.

Рядом, бледный как полотно, парил Сильван. Его испуганные глаза умоляли о тишине, а дрожащий палец прижался к губам.

– Сильван! – Рафаэль, проревел это имя, и его голос эхом разнесся по библиотеке. В нем звучала неприкрытая ярость, и я невольно вздрогнула. Что случилось с моим братом? Почему он так зол?

Бедный хранитель, казалось, готов был провалиться сквозь землю. Его лицо посерело, а руки судорожно сжимали воздух.

– Узнай, что ему нужно, – прошептала я Сильвану, подталкивая его к прозрачной стене. – Что случилось?