Истоки тьмы

Глава 18

Дождь лил с самого утра, тонкими нитями стекал по стеклу автобуса, оставляя мутные дорожки, словно кто-то писал невнятные, забытые знаки. За окном стоял влажный серый мир — промокшие деревья, блестящий асфальт, в котором расплывались пятна неоновых огней, как масляные краски на воде.

Мне казалось, что весь город затаил дыхание, будто готовится к чему-то важному — но не решается сказать, к чему именно.

Уже прошел месяц с нашего возвращения, и двадцать семь дней, как я не видела и не слышала голос братца.

Видимо мои слова наконец подействовали на него.

В школе было душно и сыро. От мокрых курток пахло сыростью, горячий воздух от радиаторов смешивался с пылью, создавая тяжёлую, почти осязаемую атмосферу. Коридоры гудели голосами, но всё казалось отдалённым, словно я существую в своём собственном тихом мире, отделённом от всех прозрачной стеной.

Я пыталась сосредоточиться на уроках, но мысли снова и снова ускользали к Натанy. К его взгляду, который задерживался на мне чуть дольше, чем позволяли правила. К тому, как он говорил низким голосом какие-то совершенно простые вещи — и это отчего-то трогало меня сильнее любых признаний.

После звонка меня буквально подхватили Кристиана и Лекси, как две бурные волны.

— Ева, ты меня пугаешь, — выпалила Кристиана, ставя руки в бока. — До бала меньше суток, а у тебя на лице такое выражение, будто мы готовимся к походу в морг.

— Ладно тебе, — протянула я, стараясь скрыть улыбку. — Может, я просто не фанатка массовых танцев под диско-шаром.

— Ага, — усмехнулась Лекси. — Ты вечно так говоришь: «я вне всего этого», а потом именно у тебя случается самый драматичный вечер в жизни.

— Спасибо за веру в мой драматизм, — сказала я. — Но есть люди, которым бал не нужен для счастья.

— Брось, — Лекси хмыкнула, наклоняясь ко мне ближе. — Я видела, как ты смотрела на то кремовое платье с прошлого похода по магазинам. У тебя в глазах в тот момент был целый салют.

Кристиана кивнула.

— Мы не хотим давить на тебя. Просто… — Она чуть замялась, потом продолжила мягче: — Ты заслуживаешь чувствовать себя красивой. Хоть один вечер. И чтобы кто-то посмотрел на тебя так, будто больше никого в зале не существует.

Я чуть прикусила губу, чувствуя, как сердце предательски дрогнуло.

— Может, я его куплю, — уступила я. — Но только если вы пообещаете перестать быть моими персональными стилистами и свахами одновременно.

— Ха, пообещать-то можем, — фыркнула Лекси. — Но, если Натан не пригласит тебя — я поговорю с ним лично. И в красках объясню, что теряет.

— Лекс, оставь его в покое, — вздохнула я. — Он нормальный. Не надо его пугать.

— Пока нормальный, — усмехнулась Лекси. — Но, поверь, мальчики любят, когда им напоминают о реальности. Особенно если эта реальность — ты в кремовом платье.

К вечеру дождь не утих, но стал мелким и назойливым, словно кто-то сыпал из невидимого сита холодную воду. Город под туманом казался мягким, почти акварельным. Фонари рисовали золотые круги света на мокром асфальте, и в лужах дрожали отражения гирлянд, уже появившихся в витринах.

Я шла домой медленно, не торопясь. Листья шуршали под ногами, прилипая к подошвам ботинок. Улицы были почти пусты, но в каждом окне мерцал тёплый свет, и это немного согревало.

Иногда мне хотелось верить, что всё действительно может быть просто. Что бал — всего лишь бал, а не перекрёсток судеб. Что можно выбрать платье, накрасить губы и не думать о том, что где-то в темноте притаились свои тени и свои тайны.

Но внутри всё равно было чувство тревоги. И что весь этот дождь, весь этот город, — всё затаилось в ожидании.

Я поднялась по ступеням к двери. Щёлкнул замок. В доме пахло чаем, влажной шерстью старого пледа и еле слышно — пыльными страницами книг, что хранились у дяди.

И мне вдруг захотелось, чтобы этот вечер был длинным. Спокойным. И чтобы никто ничего не менял.

Но в глубине души я чувствовала — надвигается буря.

Я сбросила мокрую куртку в прихожей вместе с пакетом, в котором спряталось то самое кремовое платье, отряхнула капли с волос. Из кухни доносился знакомый металлический стук — дядя Александр размешивал сахар в своей массивной фарфоровой кружке, из которой, кажется, пил всё подряд: от чая до эспрессо.

Он стоял к окну, высокий, с прямой спиной, будто всегда был готов к командовать экспедицией в неизведанные земли. Его чёрные волосы слегка тронула седина на висках, а зелёные глаза сейчас казались особенно внимательными, как будто он через меня видел всё вокруг. Щетина на подбородке придавала ему вид человека, который одинаково может читать древние манускрипты и возиться в гараже с мотором.

— Ты промокла, — сказал он, даже не оборачиваясь. Его голос был низкий, спокойный, с тем мягким обертонам, который всегда звучал особенно успокаивающе в ненастную погоду.

— Немного, — ответила я, присаживаясь на табурет у стола. — Вечер такой… весь город, как в акварели.

— И в мыслях твоих, похоже, тоже акварель, — заметил он, наконец посмотрев на меня поверх кружки. — О чём опять думала, пока шаталась под дождём?