Истоки тьмы

Глава 21

РАФАЭЛЬ

Я смотрел ей вслед, и каждое движение её фигуры казалось мне ударом по самому сердцу. Тело моё напрягалось, как натянутая до предела струна — один неверный порыв, и она оборвётся. Запах её крови разрывал мой разум на части, тёплый и свежий, будто пульсирующий огонь, что искрился внутри меня и вызывал одновременно жажду и боль. Это было не просто влечение — это был крик, звучащий в каждой клетке моего существа, песня, которую слышали даже демоны и сходили с ума, пытаясь ей подчиниться.

Я стоял, словно закованный в цепи проклятия, наблюдая, как она растворяется в тени коридора, оставляя за собой след из капель алой жизни. Шаг. Второй. Исчезновение — и вместе с ней уходит то, что я считал почти потерянным.

Я должен был остановить её. Взять на руки, смыть с её кожи всю боль и прошептать — «Прости». Но я знал, что она не позволит. Она ударит. И не кулаком — сердцем. И этот удар был бы сильнее любого проклятия, что я когда-либо ощущал.

Каждый шаг, что я делал за ней, давался с трудом — казалось, сама земля под ногами пыталась остановить меня. Но я не мог отступить.

Из-за угла вышла Лекси, её глаза — полны тревоги и растерянности.

— Что она с собой сделает, Рафаэль? — голос дрожал.
Я поднял взгляд. В глубине её глаз не было привычной насмешки — только горькая правда.

— Что-то правильное. Или что-то ужасное. Сейчас она на грани.

— Ты отпустишь её? — прошептала она.

— Думаешь, я не чувствую, как из неё утекает кровь? Как магия вырывается из цепей? Думаешь, я не осознаю, что мы сделали? — голос мой был холоден, но внутри всё пылало.

Лекси замолчала, сжав губы.

— Мы сделали её одной из нас, — тихо сказала она.

— Нет, — отвернулся я, ощущая ледяную пустоту в груди, — мы сделали её против нас.

Когда я вышел за пределы школы, вечерняя прохлада сгустила вокруг меня мрак. Солнце клонилось к закату, его тёплый свет был таким чужим и оскорбительным, словно напоминал обо всём утраченном. Внутри меня бурлили тьма, ярость и голод — не только плотский, но и духовный.

Я увидел её почти сразу.

Ева шла по пустынной улице, словно призрак, погружённый в собственную боль. Пятно крови на ткани поблёскивало в свете фонарей, волосы растрёпаны, движения шаткие, но она не останавливалась, будто смерть ждала тех, кто замедлит шаг.

Я растворился в тени, не желая сразу появляться перед ней.

Не после её слов: «Убей меня». Не после того, как я был так близок к этому.

Она не поняла. Не могла понять. Это был не голод и не просто демоническая страсть. Это было желание — жгучее, всеобъемлющее, которое пожирало меня изнутри.
Я хотел её целиком — не тело, не кровь, а сущность.
И именно это делало меня опасным.

Внезапно она остановилась. Сжала руки в кулаки, плечи задрожали. Потом она подняла голову и издала беззвучный крик, рвущий горло, как будто внутри неё умирала последняя надежда.

В этот момент я осознал — она больше не жертва. Теперь она — сила.

Она, новая. Она, гневная. Она, могущественная.
И, может быть, та, кого я боялся сильнее всего — потому что теперь прощения не будет.

И всё же я сделал шаг вперёд.

Потому что кто, если не я, должен быть рядом, когда она решит сжечь этот мир дотла?

Я сделал шаг. Потом второй. Тени сами расступались, будто боялись моего приближения. Или её боли. Я чувствовал, как она пульсирует в воздухе, разрастается, обволакивает пространство вокруг, насыщая его чем-то необратимым. Что-то в ней уже сдвинулось. Что-то сломалось — и из обломков росло новое. Сильное. Опасное.

Она услышала меня не ухом — инстинктом. Медленно повернулась. И в её лице не было ничего от прежней Евы. Ни доверия. Ни тепла. Ни даже страха. Только холод, который заставил меня замереть.

Её глаза встретились с моими — голубые, прозрачные, как лезвие ножа. Она смотрела сквозь меня, будто я был только обрывком тени, воспоминанием, которое нужно стереть.

— Зачем ты пришёл? — её голос был тихим, но каждое слово било по коже, как игла.

Я сглотнул. Внутренний демон за её спиной уже шептал: «Слишком поздно». Он скалился, упивался её болью, потому что она делала её сильнее. Потому что я сам, своими руками, создал не союзника, а врага. И теперь — либо приближение, либо падение.

— Я должен был… — начал я, но слова предали меня. Я не знал, как звучит истина, когда она смешана с виной. — Я не мог уйти. Не сейчас.

— А раньше мог? — хрипло усмехнулась она. — Когда я кричала внутри и не могла позвать тебя?

Я сделал ещё шаг. Она не отступила. Но и не приблизилась. Только выпрямилась — тонкая, изломанная, и всё же неприступная.

— Искорка…

— Не называй меня так. — Голос её дрогнул — совсем чуть-чуть, и это было страшнее, чем крик. — Ты знаешь, что ты сделал?

Я молчал. Потому что знал. Потому что каждый фрагмент той ночи был выгравирован в моей памяти, как клеймо. Я видел, как на её запястье пульсирует кровь. Как кожа стянута болью. Я помнил всё, что сделал с ней. И себя, почти утратившего облик. Почти утратившего её.