Истории любимой жены

4. Не все серые глаза блестят одинаково (часть 4)

Уса с рассвета плавала вдоль берега. С лежбища ходящих она быстро ушмыгнула, чтобы не быть затоптанной, и караулила Татьяну у каменной дороги.

Ходящие сновали косяками, все одинаковые. От их торсов пестрело в глазах. Уса зажмурилась, смахнула слезу и легонько свистнула.

Татьяна вышла из белого жилища под руку со странным ходящим. Уса поморщилась. На голове намотаны белые водоросли, рот прикрыт морским ежом–недоростком. На ногах развевались паруса, как на корабле у логова беры, а на груди рос целый коралловый риф. И как Татьяна может прикасаться к нему, когда есть Вася?

Татьяна замедлила шаг и всмотрелась в берег. Резко развернулась и потянула спутника обратно в здание, что–то нашептывая.

Уса вытянулась на руках и прошумела: “Из сердца выкинь простоту, тогда увидишь красоту. Мой хвост прошу я изменить и навсегда с любимым быть!”

Неведомая сила подняла Усу над пляжем и закружила. Тело ниже талии пронзила боль. Русалка вскрикнула и упала на кромку берега, погрузившись в мелкую гальку.

Татьяна заметила Усу и затащила Васю обратно в пиццерию, где за стойкой администратора зазывали на морские развлечения.

Оставила Васю разузнать про вечернюю рыбалку и вышла на улицу. Одернула шорты, поправила сланец на ноге – единственная оставшаяся обувь, и напористыми шагами двинулась к Усе. Вот приставучая девчонка.

Уса лежала на камнях без движения. Татьяна подбежала к ней и приподняла голову. Русалка мелко дышала и постанывала.

Татьяна дотянулась до воды, набрала в ладони и брызнула на Усу. Русалка зашевелилась и открыла глаза. Протянула руку к хвосту и закричала. Крик сменился визгом, свистом и хлюпаньем.

Татьяна опять побежала к морю, ухватила забытое кем–то ведерко, провела им по берегу и окатила Усу водой вперемешку с камнями.

— Что за драма? — Татьяна опустилась рядом.

Русалка затихла и показала вниз. Из гальки виднелась нога: стройная, длинная, с перламутровым педикюром.

— Полагаю, история будет долгой, — вздохнула Татьяна, бросила взгляд на пиццерию, откуда в любую минуту мог показаться супруг, и принялась откапывать ноги Усы.

— Бера обещала! — Уса закашлялась, вместо морского гула у нее получалась обычная человеческая речь. — Тебя разлюбит, а я стану, как он!

— Ну спасибо, — Татьяна отбросила лопатку, встала и стряхнула камни.

— Но почему я стала ходящей? — Уса рассматривала собственные ноги: сначала брезгливо, потом с интересом.

— А кем тебе еще стать, — усмехнулась Татьяна и протянула руку, — дельфинихой?

— Быть как Вася, — промямлила Уса, ухватилась за Татьяну и поднялась. С высоты человеческого роста галька сливались в одно полотно, не видно ни рачков, ни гребешков. Как передвигаться, чтобы никого не задеть?

— Так вот он, Вася, — Татьяна указала на вышедшего из пиццерии супруга. Вася смущенно осматривался по сторонам. Не заметил конца тротуара, споткнулся и упал на колени.

— Какой же это Вася? — Уса передернулась. — Вася – такой...Глаза серые, сам блестит!

— Слышала уже, — остановила её Татьяна и направилась к мужу. — Думать нужно, прежде чем чужих мужей уводить.