Истории Морнтаура

Пролог

Этот удивительный свет, озаряющий витражный коридор, не с чем было сравнить. Он походил на сказку, внезапно ворвавшуюся в повседневную жизнь. Глядя на цветные блики и отсветы, юный эльфийский принц забывал обо всём, особенно о ежедневных занятиях в библиотеке. Ему нравилось приходить сюда ровно в час Стрекозы, когда солнце наполняло коридор этой невообразимой цветовой феерией. Образы богов, легендарных героев, битв и прочих великих событий эльфийской истории Марнуэле́на, огромного материка, приютившего в своих объятиях несколько народов эльфов, людей и гномов, оживали перед взором мальчика. Ему казалось, что он видит движения стеклянных силуэтов, возносящих дары богам, и фигур, бьющихся за возрождение мира, попранного демонами. Видит великих воинов и менестрелей, кораблестроителей и правителей, восстанавливающих мир после первой войны. И тогда принцу казалось, что он сам становится в одном ряду с ними, поднимая меч вверх, дабы вершить великие дела.

— Думалось мне о том, что юный Лоссеана́лле должен бы быть более усерден в учёбе и постижении военного искусства. Но глаза мои видят, что ты позволяешь себе пропускать столь важные для тебя уроки, — прозвучал мягкий мужской голос.

— Отец! — вскочил мальчик, едва не растеряв листы с рисунками, в которых только что пытался отобразить свои фантазии. Испуг вдруг сменился стыдливым румянцем. — Я… ненадолго… — он потупил взор и непроизвольно принялся ковырять носком узорчатого сапога мраморный пол.

— В то же время мне радостно от того, что ты интересуешься нашей историей, что так искусно изобразили великие витражные мастера в этой галерее, — высокий беловолосый эльф улыбнулся, невесомо коснувшись пальцами серебристой головы своего сына. Длинные, расшитые витиеватыми узорами одеяния приятно зашелестели, когда правитель прошёл ближе к наполненным цветовыми переливами окнам. — Ответствуй, сможешь ли ты поведать мне, кого так восхитительно отобразили наши мастера?

— Это боги, — обрадовался Лоссеаналле и подбежал к отцу, торопливо рассказывая о том, что успел выучить, надеясь получить похвалу. — Куи́ле — бог жизни, Ми́лме — богиня любви и её брат Куи́вие — бог пробуждения природы. А вот Нуруфу́ме, — мальчик произнёс его имя с некоторым трепетом, — бог смерти. И… Окхта́р, — в голосе почувствовались сердитые нотки, — бог войны.

— И что же, дозволь узнать, вызвало твоё неудовольствие к последнему имени?

— Окхтар долго не мог выбрать себе предназначение, но когда прибыл в Марнуэлен из благословенного небесного острова Силмато́ла, где живут все боги и герои, то решил, что будет богом войны и создал из тех эльфов, что жили на материке, грозных и жестоких демонов. — Лоссеаналле насупился. — Они принесли боль и страдания, обладали великими силами, и тогда оставшиеся представители эльфийского народа воззвали к богам, взмолились о помощи. Боги услышали их и послали Великое воинство, чтобы освободить Марнуэлен от демонической скверны. — Мальчик следил взглядом за историей, показанной на витражах, и голос его явно повеселел. — Воинство Силматола разгромило демоническую армию и побудило Окхтара спрятаться в ином мире, забрав с собой остатки демонов. Боги сообщили своим воинам, что смогли усыпить Окхтара силой своих заклятий, и он не сможет пробудиться. Но, чтобы запечатать тот демонический мир, велели возвести обелиски по всему Марнуэлену, сдерживающие тёмную силу. И каждую тысячу лет великие эльфийские воины и правители должны поддерживать силу обелисков, зажигая на них синее пламя. Потом, после двухсотлетней войны, начались года спокойствия и благоденствия. Многие из Великого воинства решили остаться на Марнуэлене, после чего образовалось шесть эльфийских государств…

— Думается мне, сын мой, ты в пылу своего повествования упустил один весьма важный момент в нашей истории, — прервал его слова отец. — А каким же образом, позволь узнать, образовались народы эльфов?

— Ой, — спохватился мальчик. — Посланники из Силматола и их потомки образовали великий народ эльфов Халла, самых умелых воинов и ремесленников, самых талантливых и мудрых правителей, наш народ, — приосанился Лоссеаналле. — Эльфы создали несколько королевств, но мы построили самое удивительное, Тараэлентириос, где и живём, восхваляя богов и помня свои корни. — Даже ноздри юного принца раздувались от переполняемой гордости. А после он продолжил рассказ уже спокойнее. — В северной части Марнуэлена появилось королевство Телперене́лле, основанное Тилиаэ́лом, посланником Силматола, одним из великих героев войны с демонами, избранным верховным королём. В южных морях королевство Эаринандис основал Лингвилосе, которого так же именуют Лимла́гом, Морским Змеем, посланником Силматола и героем Великого воинства. А те эльфы, что жили на Марнуэлене прежде и выжили после войны демонов, стали именоваться Ла́сгален. Им необходимо было покровительство и обучение тому свету, что нёс наш народ. Но спустя всего несколько сотен лет, они ушли за Драконий хребет, где образовали своё королевство в Белегтау́ре. Этот лес воистину огромен и потому приютил целых два королевства: в центральной части при короле Архалара́не одноимённое королевство Белегтау́р, а в юго-западной части Таур’ан’маур при властителе и герое Нурдоро́не, — он загибал пальчики, чтобы не ошибиться и не потерять счёт эльфийским территориям. — Часть народа Ласгален именовали себя Идре́н и отделились ото всех, уйдя далеко на восток…

— И снова в твоём повествовании упущены весьма важные моменты, Лоссеаналле, — слегка нахмурился властитель. — Ты запамятовал упомянуть, что Идрен оказались неблагодарны, и посмели обвинить нас, Халла, в том, что наше светлое учение принижает их. Эти недостойные не имеют прав зваться Идрен, мудрыми. Именоваться Этеле́нда, изгнанными, они будут с того момента и далее. — Высокомерно хмыкнул венценосный эльф.

— Да… — замялся мальчик под взором родителя, снова принявшись ковырять носком сапога мраморный пол. — Прости меня, отец.