Истории мудрого дракона

Глава 3 - Дом, милый дом

Ветер на вершине выбивал из тела остатки души. Нюри шла из последних сил, не чуя ни губ, ни щёк, ни рук. В глазах стоял туман. А снег сыпал такой, словно готовил для неё белый саван. И если бы не дракон рядом, она давно бы в том белом плену осталась.

– Значит, мой отец пал? Что ж, он был добр ко мне. Не могу сказать того же в отношении его людей или всего королевства, но о мёртвых либо хорошо, либо ничего, – обронила она дрожащими, синими губами. – А моя мать чёрт знает где!

– Последний раз я видел её с гвардейцами в походе на юг, к гаваням Зелёного королевства, – послышалось от дракона, который вдруг понял, что задние лапы больше не идут и повисли как тряпки.

Стараясь не подавать вида, он пополз, толкая себя последние десятки метров до пещеры лишь передними лапами. Пузо окунулось в снег, но он уже не ощущал его холода.

– Она верно подалась в порт за наёмниками, – прикинула Нюри, стараясь сжать и разжать пальцы.

Но получалось слабо.

– Это что же получается? Моя вероломная сестра Бора убила этого глупого дядю Аскольда? И узурпировала трон моего королевства? А я умираю в снегах?

– Выходит, что так.

– Не бывать этому! – возмутилась Нюри. – Слышишь, Дракон? Нам надо выжить!

– Почему люди выживают лишь ради чего-то? – едва полз тот.

– Потому что мы и так живём вопреки всему! – ответила королева и свалилась в сугроб, который намело у входа в пещеру.

Дракон подполз и сам, передними лапами разгрёб вход и чешуйчатой головой протолкнул замёрзшую деву в чёрный зев пещеры.

«Там хотя бы ветра нет», – ещё подумал он.

Нюри скатилась по другую сторону пещеры и несколько минут всматривалась в темноту. Перед глазами мельтешило от голода. И с этим ничего нельзя было поделать. Но по эту стороны было заметно теплее.

Вскоре тьма отступила. Не то, чтобы ушла совсем, но стала чуть дружелюбнее. К тому же королева прекрасно помнила каждый закуток здесь и могла ориентироваться хоть с закрытыми глазами. Немало прекрасного времени провели они здесь втроем с драконом и котом в этом месте.

Она ползла, пока не упёрлась головой в опалённое бревно на месте кострища. Пальцы немилосердно щипало. Губы и уши как будто кто-то растирал. А нос, казалось, сейчас отвалится как у сифилитика. Но пока держался.

Ощупав бревно со всех сторон, она определила металлические тычки, на которые раньше вешали палки с чайником или котелком, чтобы приготовить разную еду над костром. Сейчас эта палка отсутствовала. Но оглянувшись назад, на белые тени у входа в пещеру, она смогла определить направление до дубовой столешницы. А там оставалось огниво и просмоленные факела.

Кремень ударил о кремень, высекая искры. Сначала бесцельно опали, потом ещё хуже, едва не подпалив остатки одежды. Ведь боль в пальцах не покидала девы. А затем одна из искр всё же попала на промасленную тряпку и огонёк пополз вверх.

Тьме хватало и искр. Теперь же оранжевый свет ударил по глазам, заставив зажмуриться. Сражаясь с головокружением, молодая королева немного постояла на ногах и заставила себя не держаться за столешницу. Смотрела в сторону, чтобы не ослепнуть.

Путь до кострища был самым трудным. Если до этого она расцарапала все коленки, исследуя пещеру, то сейчас снова идти на своих двоих было безумно трудно. Ноги почти не слушались её. Вдобавок в них тоже возвращалась жизнь: щипало пятки, в пальцы на ногах вроде бы даже начали немного двигаться.

В целом её ноги походили на деревянные колодки. Сделав пару шагов, она упала на каменный пол, рассекла колено и снова поползла. Боль была притуплённой, словно не её. Нюри больше заботил факел. Он давал свет в пещере, он же дал костру разгореться, когда собрала в кучу остатки старых дров, палок. Но как же этого было мало, чтобы разогреть остатки бревна, распалить костёр.

Едва взглянув на вход в пещеру, Нюри охнула. Дракон валялся на сугробе, опустив низко голову. Он походил на придушенную змею.

– Дракон! – вскрикнула королева. – Не смей спать!

– Я не сплю, я точно не сплю, – слабо пробормотал Дракон Драконович, едва дёрнув головой.

Нюри без сомнения тут же бросила на факел всю рвань, что осталась на ней. Всё в огонь! Лишь бы дал тепло, отогрел пещеру. Туда же, в коптящее пламя, улетела и обувь.

Нагая королева едва сама не залезла в пламя, настолько ей стало холодно в мрачной, давно покинутой пещере. И лишь ветер по ту сторону сугроба напоминал, что кому-то среди путников королевств может быть ещё хуже.

И тогда она вспомнила о занесённых телах жителей Драконьей деревни и слёзы потекли из глаз. Только сейчас, едва согреваясь у костра, она позволила себе вспомнить всех, с кем свела судьба. И одного за другим отпускала.

* * *

Некоторое время назад.

Первый тёплый ветер за последнее время подул с западной дороги. Он гладил лица хмурых воинов в подшлемниках. Конница с объединёнными сине-зелёными флагами показалась у Драконьей деревни. Кони ступали неспешно, не торопили их воины объединённого королевства. Они знали, что их видят и не спешили умирать.

Дозорные на башне уже подали сигнал. И молодой усатый капитан из выборных, сплюнув под ноги:

– Ещё одни явились! Да сколько можно? Самим давно жрать нечего.

Он быстро выстроил ополченцев в ряд. Неполные три десятка. Измождённые лица. Лазарет переполнен ранеными. Кладбище полно убитых. Всех, кого успели погрести до того, как земля стала как камень, погребли. Остальных сжигали… пока были силы собирать дрова.

Никто давно не проводил учений. Зачем они зимой? Кому ещё воевать? Ради чего? От дракона нет больше слуха. Деревня полна отчаянья. Последняя шептунья и та сдалась, больше не заходит внутрь. А королева подле дракона, говорят, вовсе стала отказываться от еды. Готовит себя в последний путь.