Истории на ночь

Рождественские сборы

Всю ночь и всё утро шёл снег. Снега было много. Хлопья крупные, бархатистые, сыпали густо, мягко, словно опускался на землю бесконечный молочный креп. Выбелил снег деревья, траву и землю, дороги и крыши домов. Унылый, серый и осклизлый пригород стал чистым, пышным, пухлым, как нежные взбитые сливки. Это большая редкость, чтобы на Рождество выпадал снег. Как правило, на этот день шли дожди, но не сегодня. Нынешнее Рождество вообще особенное.

Марк стоял на пороге дома с лопатой на плече. Морозный воздух, щекотал его лицо. Жгучие лёгкие выдували плотный пар. Марк улыбался, сиял завидным здоровьем и превосходным настроением. Он был горяч и одержим страстным желанием хорошенько поработать, тем более, когда работать предстояло на свежем воздухе и в окружении такого великолепного вида.

Марк задумал очистить дорожку от снега, ведь сегодня Марк ожидал гостей. Сегодня, как и на каждое Рождество, вся семья снова собиралась вместе. По прошествии года Марк, наконец, увидит своих родителей, ведь он уже так соскучился по ним. Да-да, соскучился по-настоящему. Собственно, они могли бы видеться и чаще, но в течение года Марку не было дела до родителей.

Но не на Рождество.

У них в семье давно заведено и вошло в строжайшую традицию собираться на божий праздник всей семьёй.

Вчера Марк целый день убирал. Матери понравятся чистые комнаты, восхитит отсутствие слоя пыли на полках, где в иной раз в самую пору можно было сажать картошку, паутина с углов снята, а пауки прогнаны, майки и свитера не валяются по полу, а шаткие башни немытой посуды на кухне не рискуют обвалиться. Видела бы мать бардак днём ранее, то закатила бы скандал. Но она не увидит; а не пойман – не вор.

Марк улыбнулся своей прозорливости.

Отец, конечно же, начнёт ворчать (он не может без этого), и ворчать он начнёт по той же причине, что и всегда: что Марк, де, не работает, что иждивенец, что дармоед, вырастили, де, на своём горбу кукушонка, вон на сестру свою посмотри… и так далее. Неймётся ему испортить настроение на праздник. Понятно, ведь он же отец, он переживает.

Марк числится безработным, точнее, он вообще нигде не числится, так как отродясь нигде не работал. Он живёт на родительские деньги. А что? Дом - свой, долгов у Марка нет, в отпуска он не летает. Марк доволен своей жизнью, доволен такой, какая она есть. А зачем тогда, скажите, работать? Чтобы накопить капитал? А на что его спускать? Марку было достаточно и малого, которое он получал от родителей, не голодал, ну и на мелкие удовольствия с лихвой хватало. А работать ради работы – это удел идиотов. Марку было уже за сорок, и он уже давно имел свою жизненную философию на этот счёт. Если четыре десятка лет его жизненный опыт не менялся, то с чего бы ему измениться и в последующие четыре десятилетия.

Младшая сестрёнка Рут обещала присутствовать и в это Рождество. Разница в возрасте между ними была тринадцать лет. Девчонка она своенравная, но в последнее время остепенилась. Мать, разумеется, спросит её, как идёт учёба в институте, и она, разумеется, скажет, что всё норм, мам, всё ОК! И соврёт. Вот уже два года, как она бросила институт. Об этом она тайком сообщила Марку, и Марк поклялся не разболтать эту новость родителям. Вообще, сегодня праздник, и не стоит в такой день портить настроения всякими нехорошими признаниями.

Ах да… В Этом году с ними опять будет тётя Берта.

Тётя Берта младшая сестра матери, и они долгое время враждовали из-за раздела бабушкиного имущества, но в прошлом году сёстры наконец-то померились, и впервые за столько лет снова встретили Рождество вместе. Марк давно не видел Тётю Берту. Она оказалась маленькой и пухленькой женщиной. Её муж умер от инсульта, в возрасте сорока пяти лет (совсем ещё не старый был мужик), а единственная дочь десятилетием ранее уехала жить в Австралию. Тётя берта осталась одна, и страшно страдала от одиночества. И ведь правильно поступила, что решила воссоединиться с семьёй. А Марк не расскажет матери, что как раз-таки он и был инициатором их примирения.

- Привет сосед! – донеслось до Марка.

Марк разогнул спину, с удовольствием потянулся, размял поясницу.

За живой изгородью, а ныне огромным сугробом, стоял старина Фреди. Старина Фреди тоже собирался разгребать снег. В руках он держал лопату.

- Добрый вечер, дедушка Фрэд! – салютовал Марк.

Марк всегда старался держать хорошие отношения с соседями. Ему не нужны были лишние проблемы. Впрочем, соседи жили своей жизнью, и их жизнь никак с жизнью Марка не перехлёстывалась. Единственное… старина Фреди постоянно дёргал Марка замечаниями по адресу его неухоженного участка. Марк не любил стричь газон, и не хотел стричь. Он вообще считал, что траве нужна воля, она имеет право буйствовать, как в дикой природе, но газон Марк всё-таки стриг, и стриг исключительно из-за нервирующих советов старины Фреди. Хотя, стричь всё равно пришлось бы, хотя бы к Рождеству. Если бы отец увидел до каких зарослей зарос его газон, то нашёл бы ещё одну лишнюю причину поворчать о беспробудной лени своего необузданного сына.

- Ну как, твои сегодня приезжают? – поинтересовался старина Фреди. - Снова встречаете Рождество вместе?

- Конечно! Как всегда! – ответствовал не без гордости Марк.

- Давненько я не видел твоих родителей. Как они устроились на новом месте? Хорошо?

- Да, не страдают! Ну, а вы как? Где встречаете Рождество в этом году?