Истории приграничья

Радовник

I

— Это вам не столица, любезный Ук-Мак, — Лион Ван-Ваэн с презрительной миной оглядывал узенькую улочку, ручейком вившуюся меж рядами низких каменных зданий с треугольными крышами. — Убогий городишко!

Дерел, ехавший с ним бок о бок, равнодушно пожал плечами:

— Как по мне, город и город.

— Вы видали здешний весёлый дом? — будто не слыша, продолжал Ван-Ваэн. — Клянусь Ильэллом, шлюх набирали среди бродяжек из жалости — дабы не померли в подворотне. Страшные, будто лесовики, и совершенно не обучены искусству любви! Иные, признаю, отличаются бойкостью. Но этого мало, вы понимаете, о чём я?

Ук-Мак неопределённо промычал. На днях заканчивался срок его найма, и рыцарь раздумывал, оставаться ли на границе ещё на год.

Подкованные металлом копыта звонко стучали по булыжникам мостовой, а после зачавкали в грязи, когда рыцари выехали на окраину, населённую бедняками. При виде дворян, оборванные дети бросали игры и жались к стенкам лачуг. Немногочисленные взрослые снимали шапки и кланялись.

— Доблестные господа, не желаете ли узнать судьбу? — раздался дребезжащий голос.

Справа от дороги, за низеньким столиком, под навесом, сделанным из нескольких длинных палок и драного полотнища, сидела старуха. Её загорелую, отвисшую кожу испещряли многочисленные глубокие морщины, грязные седые патлы торчали в разные стороны, на одном глазу, луной, проглядывающей сквозь туман, светлело мутное бельмо. Кутаясь в ветхий плащ, карга кривила узкие губы в подобии улыбки.

Дерел Ук-Мак отрицательно качнул головой в ответ на предложение. Зато Лион Ван-Ваэн натянул повод, осадил коня.

— Признаться, искал я этой встречи, — сообщил он спутнику. — Господин Кархен Орог-Ран как-то рассказывал, будто довелось им встретить в здешних краях то ли ведьму, то ли жрицу, что прозревала будущее. Божился, будто нагадала она Линер-Мелну достаток — и вскоре тот унаследовал замок и земли дальнего родича. А ещё, якобы ведьма сказала бывшему при том Янсу Фло-Даургу, что несётся он навстречу смерти… Вот и обуяло меня любопытство: действительно ли так хороша вещунья?

— А с чего вы, господин Ван-Ваэн, решили, что это она и есть? — Дерел подозрительно оглядел старуху, пронзавшую рыцарей холодным взором, совсем не сочетавшимся с жалким видом и просящим тоном.

— Мерзкая одноглазая бабка, — не смущаясь того, что старуха прекрасно его слышит, процитировал Ван-Ваэн слова Орог-Рана. — Мыслю, она это и есть.

Гадалка сняла со щелястой серой столешницы треснувшую глиняную кружку с отбитой ручкой и поставила в пяди от своей левой ступни.

— Не верю я в подобные штуки, — сказал Ук-Мак. — Давайте лучше поедем, должно быть, нас уже ждут.

— Подождут подольше, — небрежно отмахнулся Ван-Ваэн. — Говорите, не верите? Ха, тогда на вас и испытаем!

— Увы, сейчас я не настолько богат, чтобы попусту разбрасываться деньгами, — слабо улыбнулся Ук-Мак и приподнял повод, собираясь тронуться с места.

— Погодите, — ослабив кожаный шнурок, Лион Ван-Ваэн запустил руку в кошель на поясе. — Я уплачу!

Он с усмешкой швырнул монету старухе. Медный плоский восьмигранник, несколько раз перевернувшись в воздухе, с глухим звяканьем упал точно в кружку. Гадалка подхватила посудину и поставила на землю с другой стороны стола.

— Не тяни время, старая! — прикрикнул рыцарь. — Открой судьбу моего спутника!

— Воля ваша, господин, — склонила нечёсаную голову гадалка.

Откуда-то из-под плаща она двумя руками вытащила пригоршню костей, палочек и камешков и швырнула на стол. Вытянув тощую шею, долго разглядывала то, как они рассыпались по доскам.

— Вижу, господин, опасную жизнь…

— Не хитри, старуха! — недовольно прикрикнул Ван-Ваэн. — Такое сам я могу напророчить любому рыцарю пограничной рати, и ведь не ошибусь. Толкуй о неведомом, иначе душу вытрясу!

Не обращая внимания на угрозу, женщина склонилась к столу, чуть ли ни водя по камням и деревяшкам длинным носом.

— Вижу смертоносную деву, трудный путь, полный преград, чудище в воде и чудище на земле… — Старуха умолкла, задумчиво разглядывая продолговатую плоскую кость, длиной в две трети мизинца. С одной стороны покрытая осыпавшейся позолотой, с другой — похожей на гниль чернотой, она встала вертикально, попав острым концом в едва заметную выемку в крышке стола. Гадалка легонько подула на кость. Та покачнулась, но устояла. Тогда женщина вновь заговорила, и на сей раз в её неприятном голосе слышалась едва заметная неуверенность: — Причудливо вьётся нить судьбы, господин. Ожидает вас великая награда или страшная погибель. А, быть может, то и другое вместе.

Сжав губы, Ук-Мак тёр большим пальцем тёмную щетину на подбородке, устремив взор на беспорядочную россыпь предметов, похожих на придорожный мусор.

— Погадай и мне, — приказ Ван-Ваэна прогнал тягостную тишину.

В воздухе блеснула ещё одна монета. Ударившись о поверхность стола, медяк дважды подпрыгнул и со звяканьем свалился в треснувшую кружку.

— Воля ваша, господин, — старуха вытрясла деньги из посудины и спрятала под плащом. После сгребла гадательные принадлежности и вновь резко швырнула перед собой. — Вижу… вижу мёртвые глаза, мёртвые руки. Они идут в ночи за вами, чтобы забрать с собой!

— Ах, тварь! — Лион Ван-Ваэн в гневе схватился за рукоять меча. — Шутить со мной вздумала?! Сейчас я сам отправлю тебя к демонам, твоим нечестивым родичам!

— Господин Ван-Ваэн! Господин Ван-Ваэн! — Ук-Мак вклинился между ним и гадалкой. — Оставьте её. Кровь этой нищенки недостойна вашего клинка!

— Вы правы, пожалуй, — его спутник начал успокаиваться, но крылья прямого носа ещё раздувались. — Говорил же я: дерьмовый городишко со скверными развлечениями!

Он тронул бока коня шпорами.

— Поедемте отсюда, господин Ук-Мак. Верю, боги смилостивятся и в другой раз приведут нас в более достойное благородных людей место!

Лошадиные копыта вновь зачавкали по грязи. Хищной птицей вцепившись в край стола согнутыми пальцами с жёлтыми обломанными ногтями, гадалка бросила быстрый взгляд на удалявшихся рыцарей. По сухим бесцветным губам скользнула и исчезла улыбка, напугавшая заметившего её мальчишку, который пробегал мимо.