Истории Тридевятого: Чернобог.

Глава 20. Лесной приют

Двигаясь по узкой тропе, ведущей из царства Кощея, отряд, состоявший из бога, древнего духа и семи смертных, один из которых был в очень плачевном состоянии, соблюдал полное молчание. Непонятное поведение Белбога застало всех врасплох, никто не мог понять, зачем он это сделал, ведь до победы осталось всего ничего. Да, возможно были бы потери в виде Морозко и Софьи, но их после все равно освободили бы, скорее всего, ну или, по крайней мере, постарались бы. Такого мнения, правда, придерживались лишь двое - Кощей и Псигелия, а вот Ивана совсем не устраивал вариант потерять Софью, но, слава богу, все обошлось, и она вновь была свободна. Странно, что у него никто не поинтересовался, знает ли он что-либо о замысле Белбога, ну или хотя бы о том, как ему удалось освободиться? Видимо, его никто не воспринимал в серьез, но тогда зачем было нужно его дергать, если и так без него справляются?! Но все же надо учесть, что это было желание Яги, а так как она сейчас не с ними, то и говорить собственно было не о чем. Потому-то все хранили молчание, единственное что было озвучено - срочно нужно спасать двух человек, первым был царь Еремей, а вторым - вышеупомянутая лесная ведьма. Но, если с первым все более-менее было понятно, то вот со второй дела обстояли хуже некуда. Очнувшись от перенесенного заточения, Морозко при помощи волшебного зеркала связался с Лешим, чтобы узнать, где они сейчас и что с Ягой. Ответ был весьма неутешительный, потому что лесному духу пришлось пойти на рискованный шаг, чтобы замедлить действие яда, и тот соединил душу и тело Яги с волшебным дубом в Лукоморье и ожидал хороших вестей от Морока. Но чего нет, того нет. Но, не смотря на неутешительные известия, всё-таки было решено, что лучше перейти в более безопасную зону, чтобы все могли восстановиться после битвы, а заодно придумать, что делать дальше.

Оказавшись в дремучем лесу, большинство вздохнули спокойно, здесь можно хотя бы не опасаться нового нашествия навьи, ведь на территории Лешего такие фокусы не проходят. Так как он здешний хозяин, да и к тому же хранитель врат, то не один мертвец, тем более воскресший, не смеет появляться на землях дремучего леса без его одобрения. Тут даже Чернобог не в силах что-либо сделать, так как это древнее соглашение, заключённое между ним и Лешим и должно было соблюдаться безоговорочно всеми сторонами.

Прибыв к избушке на курьих ножках, где их уже ожидал Леший, отряд расположился на небольшой прилегающей к дому поляне, где аккуратно положили бессознательное тело царя Еремея. Не откладывая дело на потом, Леший спешно спустился с крыльца и подошёл к раненому.

- Да, Еремею сильно досталось! Хорошо, что хоть кровь вовремя остановили, иначе бы без живой воды не обошлось, - произнес тот, внимательно осматривая изуродованную ногу.

- Это Ваня наложил шину и остановил кровь, его этому в школе научили, - довольно быстро и в тоже время с нотками гордости произнесла Софья.

- Молодец, Иван! Ты спас ему жизнь, - похвалил парня Леший. - А все остальное мы поправим. Но я смотрю, здесь не один лишь Иван отличился? Так ведь? - он лукаво посмотрел исподлобья, пытаясь найти источник, который наложил заклятье небольшого исцеления. Оно было весьма хорошо спланировано и частично направлено, ведь в этом случае нужна была ювелирная точность, которую неопытный маг не смог бы наложить без вреда раненому. - Псигелия, не прячься! Я знаю, что ты здесь.

Стоящие вокруг Лешего наблюдатели плавно повернулись в сторону ведьмы, тем самым подтверждая его слова, та стояла в стороне от всех, ведь в ней сейчас бушевала буря разнообразных эмоции, с которыми она должна была справиться в одиночку. Но устремлённые на нее взгляды быстро вернули ее в реальность, и она недовольно фыркнула:

- Это сможет сделать любой дурак, с чего ты взял, что это я?

- Ну, начнем с того, что таким уровнем магии исцеления из вашего отряда владеете только вы с Кощеем. Варвара, конечно же, тоже может лечить, но не так профессионально. Так как Кощей был лекарем в прошлой жизни, да и в этой тоже, он бы сперва вправил кости, а уже потом применил бы магию заживления, то есть мне не пришлось бы это делать самому сейчас, а царь Еремей уже бы вовсю разгуливал со здоровой ногой. Но так как он по-прежнему в плачевном состоянии, то, следовательно, Кощей даже и не думал что-либо предпринимать, что собственно и понятно, он же по-прежнему со стертой памятью, -  при этих словах чародей недовольно хмыкнул, сложив руки на груди. - Ну, а если мы вновь вернемся к больному, то увидим, что здесь явно действовали два человека: один наложил шину, а другой - точечное исцеление, чтобы ткань не начала срастаться, иначе мне бы снова пришлось дробить царю ногу, а затем делать все как следует. Так что вывод очевиден. Да и к тому же, я хорошо знаком с твоей магией и узнаю ее в любом проявлении, - спокойно произнес Леший, затем довольно быстро собрал раздробленную кость воедино, применив довольно сильное заклинание, ее срастил. После чего восстановил мышечную ткань и кожный покров. Хотя все это произошло буквально за считанные минуты и не совсем безболезненно для Еремея, тот хоть и был без сознания, но, когда Леший начал буквально по крупицам собирать его ногу, царь громко застонал. Хорошо, что процедура была не столь долгой, и по тому уже через полчаса он начал приобретать свой естественный цвет лица, давая всем понять, что идёт на поправку.

- Ну, вот и славно, - тихонько произнес Леший, в очередной раз глядя на спящего Еремея. - Жизнь царя вне опасности, но как же быть с Ягой?

- Вся надежда была на возвращение памяти Кощея и книгу заклятий, но, ни того, ни другого у нас нет, - с сожалением промолвил Морозко, понимая, что ничем не может помочь своему другу, от чего ему становилось ещё хуже, чем было, когда он был заперт в алмазной тюрьме. - Мне очень жаль, боюсь, у нас нет решения.