История Бэллы: новый поворот

Глава 14

Киллиан сидел за небольшим столиком в гримёрке, окружённый распечатанными фотографиями и планами домов. На столе лежали папки с описаниями, блокноты с пометками, калькулятор — он скрупулёзно сравнивал варианты, прикидывая, что подойдёт его семье лучше всего.

Он мысленно расставлял по комнатам Бэллу, Тео и маленькую Амелию: вот детская с большим окном, вот просторная кухня, где Бэлла будет готовить завтраки, вот уголок для игр Тео…

В дверях послышался лёгкий стук, но Киллиан не успел отреагировать — дверь распахнулась, и в помещение вошла Лия, молодая актриса, недавно присоединившаяся к труппе. Она была одета в облегающее платье, волосы уложены в небрежную, но продуманную причёску, в руках — смартфон и чашка кофе.

— О‑о‑о, Киллиан, любимый, — протянула она, приближаясь с томной улыбкой. — Ты присматриваешь дом для нас?

Её голос прозвучал слишком сладко, слишком многозначительно. Киллиан медленно поднял глаза, отложив фотографию трёхэтажного коттеджа с садом.

— Для нас? — переспросил он, не скрывая удивления.

Лия прислонилась к столу, наклонилась так, чтобы он мог лучше рассмотреть вырез платья.

— Ну конечно! Ты же говорил, что хочешь перемен. Я подумала — может, нам стоит начать новую главу вместе? Дом, где будет только… мы.

Киллиан выпрямился, взгляд его стал холодным, но спокойным. Он не спешил с ответом — сначала аккуратно сложил фотографии в стопку, закрыл папку, затем посмотрел на неё в упор.

— Лия, — сказал он ровно, — я присматриваю дом для своей семьи. Для жены, которую люблю. Для сына, который ждёт меня дома. Для дочери, которая только начинает познавать мир.

Она на секунду замерла, улыбка дрогнула, но тут же вернулась — уже натянутая.

— Но, Киллиан… ты же не можешь отрицать, что между нами есть… химия. Ты талантлив, я талантлива. Мы могли бы создать что‑то великое вместе.

— Мы можем создать отличный спектакль, — перебил он. — Но не жизнь. Потому что моя жизнь уже создана. И я не собираюсь её ломать ради фантазий.

Неудобная правда

Лия выпрямилась, щёки её слегка порозовели, но она попыталась сохранить лицо.

— Ты пожалеешь. Ты заслуживаешь большего, чем быт, пелёнки и утренние пробки. Ты — звезда. А она… просто жена.

Киллиан встал. Его голос стал твёрже:

— Она — моя опора. Мой свет. Мой выбор. И если ты не понимаешь, что это значит, значит, ты совсем не знаешь, что такое любовь.

Он шагнул к ней, не угрожающе, но с такой внутренней силой, что она невольно отступила.

— Я уважаю тебя как актрису. Но как женщину, которая пытается влезть туда, куда её не звали, — нет. Пожалуйста, оставь эти игры. Они неуместны.

Молчание и уход

Лия молчала. В её глазах мелькнуло что‑то — обида, злость, может, даже стыд. Она сжала чашку так, что пальцы побелели, затем резко развернулась.

— Ты ещё передумаешь, — бросила она через плечо, выходя.

Но дверь закрылась тихо, без пафосного хлопка.

Возвращение к реальности

Киллиан глубоко вдохнул, провёл рукой по лицу. Затем снова сел, открыл папку и вернулся к фотографиям.

На одной из них был дом с большой террасой, окружённой цветами. Он задержал на нём взгляд, улыбнулся.

«Вот оно», — подумал он. — «Здесь будет наш сад. Здесь Тео сможет кататься на велосипеде. Здесь Амелия сделает первые шаги. Здесь Бэлла будет счастлива».

Он достал телефон и набрал её номер.

— Привет, — сказал, едва услышав её голос. — Я нашёл.

— Нашёл что? — спросила она, и он услышал, как на заднем фоне смеётся Тео.

— Дом. Наш дом. Приезжай, посмотришь.

— Уже еду, — ответила она без колебаний. — Люблю тебя.

— И я тебя.

Он положил телефон, снова посмотрел на фото. Теперь оно казалось ему не просто изображением — а обещанием.

Обещанием будущего.

Их будущего.

Студия сияла огнями: софиты, камеры, микрофоны, десятки глаз, устремлённых на Киллиана. Это было не рядовое интервью — масштабный телепроект, посвящённый звёздам кино, и вопросы здесь задавали острые, продуманные до мелочей.

Бэлла сидела в первом ряду, чуть сбоку от основного кадра. Она поправила прядь волос, незаметно сжала в ладони носовой платок — привычный ритуал, помогавший ей сохранять спокойствие. Она знала: Киллиан справится, но сердце всё равно сжималось при мысли о том, какие темы могут поднять.

Начало

Ведущий, элегантный мужчина с проницательным взглядом, открыл блокнот:

— Киллиан, вы прошли невероятный путь: от небольших ролей в театре до главной в «Оппенгеймере». Что, на ваш взгляд, стало решающим в этом взлёте?

Киллиан улыбнулся, не спеша с ответом:
— Упорство. И люди рядом. Без команды, без доверия, без тех, кто верит в тебя, даже талант — просто искра. А чтобы разгорелся огонь, нужны дрова.

Зал рассмеялся, ведущий кивнул:
— Красиво сказано. А кто эти «дрова» в вашей жизни?

— Прежде всего — моя жена, — без паузы ответил Киллиан, повернув голову к Бэлле. — Бэлла. Она — мой якорь. Когда я сомневаюсь, она напоминает, кто я. Когда я падаю, она поднимает. Когда я побеждаю, она первая, кому я хочу это сказать.

Бэлла почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но сдержалась, лишь кивнула ему с тёплой улыбкой.

Каверзные вопросы

Ведущий перелистнул страницу:
— Говорят, успех часто разрушает семьи. Вы много времени проводите на съёмках, вдали от дома. Как вы справляетесь с этим?

— Мы не справляемся — мы живём, — твёрдо ответил Киллиан. — Да, бывают разлуки. Да, иногда я возвращаюсь уставшим, а Бэлла — с двумя детьми на руках. Но мы не считаем это «проблемой», которую нужно «решать». Это просто жизнь. И мы выбираем любить её каждый день.

Ведущий едва заметно прищурился, словно готовя следующий удар:
— А если бы вам предложили роль, ради которой пришлось бы уехать на полгода, оставив семью? Согласились бы?

Киллиан не колебался:
— Нет. Не согласился бы. Потому что есть роли, которые нельзя заменить. Роль мужа. Роль отца. Они — главные.