История Болезни. Книга 1

Глава 6

Марк

Бывает времена, когда наша жизнь похожа на одну сплошную беспросветную жопу.

И вот, ты уже в который раз сидишь и ждешь – ну когда-то наступит тот самый момент, когда жопа достигнет своих самых больших размеров? А этот момент наступает. Тогда, когда ты готов к нему меньше всего.

И единственное, что согревает в такие минуты – это осознание того, что хуже быть уже не может. И времена, которые наступят после – определенно лучше тех, что идут прямо сейчас.

***

- Ты чего какой радостный? – спросил меня Вильям.

Я блаженно улыбнулся в ответ и продолжил перевязывать шнурки кроссовок. Мы были в раздевалке.

- Не, ну ты правда какой-то странный, - не унимался Вильям, засовывая в шкафчик куртку. – Что с тобой такого радостного произошло? – нахмурив брови, спросил он.

Я встал со скамейки и сладко потянулся. Приятно хрустнули позвонки.

- У меня хорошее настроение, - ответил я с улыбкой, которая упрямо не хотела покидать мое сонное лицо. – И еще я спал два часа, - добавил я, взлохматив волосы. – Но к физике я готов! – с бравадой воскликнул я и похлопал Вильяма по плечу. – Так что сегодня я поражу всю нашу группу своими глубокими знаниями, - закончил я, показушно выпрямив спину и гордо расправив плечи.

- Мне бы твой запал, - пробурчал Вильям и громко захлопнул железную дверь синего шкафчика.

Выходя из раздевалки, мы наткнулись на Ника и Кэндис, которые чуть не сбили нас с ног.

- А я говорила, что мы опоздаем… – тараторила Кэндис на ходу. – Ой, ребят, привет! – пискнула она после того, как протаранила мою грудь своей головой. – Извини, - снова натягивая полосатую шапку, сползшую на затылок, сказала она мне. – Не ушибла?

- Нет, - ответил я, поздоровавшись с Ником.

Тот улыбнулся своими желтыми зубами, и, поправив громоздкие очки, побежал в сторону туалета. Я потер ушибленную грудь  и пошел за Вильямом. Мы поднялись на второй этаж.

- Кстати ты знаешь, почему мы проходим физику, химию, философию и прочую ненужную чушь? – спросил меня Вильям на ходу.

Я решительно помотал головой.

- Это что-то вроде остатка от традиционного первого образования, - говорил Вильям. – Я говорил с теми, кто получал степень бакалавра. Представляешь, нам бы пришлось учиться восемь лет…

Я не слушал его болтовню. Вместо этого я с интересом разглядывал аудиторию, в которую мы пришли. Это было похоже на амфитеатр – полукруглые парты, расставленные будто на постепенно возвышающихся ступенях. Лекционный зал. Благодаря Нику, я не попал на первую лекцию в семестре – что ж, хотя бы на паре я увижу этот зал.

- Кстати, сегодня будет лекция по анатомии, здесь же, - сказал Вильям, когда мы уселись за вторую парту. – Будем тут до восьми вечера торчать, - буркнул он недовольно.

- А что, мы будем заниматься с другими группами? – спросил я, видя, как в двери зала заходят незнакомые группы студентов.

- Да, вроде бы первые три с первого полупотока, и еще две из второго, - ответил Вильям, раскладывая учебники.

Я смотрел на двери, надеюсь, что группа, в которой учиться Эмили, не будет присутствовать на занятии. Мне бы не хотелось сейчас с ней встречаться. Я только успокоился и взял себя в руки.

Я увидел, как в зал вошли Ник и Кэндис, которые продолжали оживленно болтать, держащиеся за руки Колин и Алисия, Текила, прошедшая с самым надменном видом.

Я раскрыл тетрадь и перехватил ручку. В аудиторию зашел профессор. Седовласый, в строгом костюме и при галстуке, он внимательно оглядел аудиторию своими светлыми глазами и вытащил из-за парты микрофон. Да, в таком большом помещении это было как нельзя кстати.

Держа микрофон у рта, он достал из кармана серого пиджака смятую бумажку и, подслеповато отведя от лица руку с листком, он произнес:

- Здесь присутствует Марк Джонатан Лэнс?

Я почти ощутил на себе взгляд своих одногруппников.

Несмело подняв подрагивающую руку, я посмотрел на профессора.

- Ага, - проговорил он, внимательно глядя на меня. – Мистер Лэнс, вас же отстранили от занятий, что вы здесь делаете?

Весь мир будто поплыл перед моими глазами. Я ничего не видел, не слышал и уже не ощущал.

Я с трудом помнил, как выбежал из аудитории.

Захлопнув за собой тяжелые дубовые двери, я уперся спиной в твердое дерево.

Это был конец?

***

Эмили

Камилла – мать Сэмюэля?

Серьезно?

Вот почему все мои поступки каждый раз заставляют меня удостовериться в том, что я безнадежна? Или это проклятие такое? Что со мной не так?

 С такими мыслями я бежала по утреннему Портленду. К черту спесь и гордость. Я просто хочу помыться в душе и сменить одежду, хочу нормально позавтракать и придти в университет со своими вещами.

Отца уже не было. Хоть где-то мне повезло. Чего нельзя было сказать о боли в животе, которая появилась почти сразу, как я пришла домой. Странно, месячные должны были прийти нескоро. Но пара обезболивающих таблеток решила эту проблему – и жизнь вновь стала прежней.

Проглотив бутерброд, я забрала со столика в прихожей ключи от машины и выбежала на улицу под проливной дождь.

- Слава тебе, Господи! – прокричала я, откинувшись на сиденье машины. – Неужели я помылась и поеду на учебу на своей машине? – Я захохотала и постучала ладонями по рулю. – Дорогая, да тебе несказанно прёт! – воскликнула я и чуть не въехала в столб. – Так, а ну хватит, - выпрямилась я и откинула челку со лба. – Ты спокойна. Спокойна.

- Ого, а ты сегодня в новом халате? – спросила меня Миранда, когда я пришла на философию.

- Другой пропал, - ответила я, собирая волосы в хвост. – С концами.

Философия оказалась довольно интересным предметом. Если судить по тому, что мы с Мирандой успели просмотреть три онлайн магазина и найти мне платье, а ей туфли.