История Болезни. Книга 1

Глава 7

Ник

Момент.

Всего один момент. Воспоминание. Яркий образ, который заставляет тебя просыпаться ночью в холодном поту.

Всего лишь несколько минут, которые перечеркивают все твои прежние желания и мысли. Барьер. Точка невозврата.

Точка, после которой ты никогда не станешь прежним.

***

Я запутался в одеяле и с грохотом повалился на пол. Колено нещадно запульсировало.

- Ник! – испуганно воскликнула Кэндис.

Загорелась настольная лампа.

- Ник, что, опять кошмар?

Кэндис соскользнула ко мне и обняла, дрожащего и жалкого.

- Нет, я просто… - Слова застряли в горле. – Извини.

- Нет, ты что. – Она потянулась и поцеловала меня в небритую щеку. – Не извиняйся.

Я посмотрел на нее. Такая красивая. С любовью в больших золотистых глазах. С худенькими плечиками, которые покрылись гусиной кожей.

- Залезай обратно, ты замерзла, - сказала я ей.

Но она решительно повела подбородком и стащила одеяло на пол.

Мы закутались в теплый тяжелый плед, и она прижалась ко мне, как ребенок.

- Может, стоит сходить к психотерапевту? – сказала она, прижимаясь темной головой к моему плечу. – У него кабинет на пятом этаже, может, стоит…

- Нет.

Она замолчала.

Прошло всего два дня.

А я помнил те мгновения, как-будто они были несколько минут назад.

Кошмар, который никогда не исчезнет из моей памяти.

Я никогда не видел так много крови. В моих самых страшных снах и галлюцинациях я не видел лежащего на полу окровавленного хирурга, не видел сошедшего с ума парня, который орал и сжимал руками покрытые кровью кишки. Не видел девушки, которая разговаривала с тем самым парнем, копошащимся в ее распоротом животе…

Все, что происходило со мной последние месяцы, будто свелось к одному итогу – кровавому и застрявшему в моей памяти уже навечно.

- Извини, мне нужно…

Я откинул одеяло и пошел на кухню. Кэндис осталась в комнате.

Несколько простых действий. Растолочь таблетку в ложке. Разбавить ее парой капель воды. Включить газовую комфорку. Приготовить жгут и шприц. Ввести остывшую жижу в развороченную бугристую вену. И увидеть, как полуголая девушка смотрит на тебя из темноты прихожей.

На ее лице уже нет удивления. Нет жалости или сожаления. Она просто стоит и смотрит, как я убиваю себя. Смотрит с… интересом? Закусив губу. С любопытным прищуром.

Но я уже улетел. Я не с ней. Я где-то далеко.

***

- А вот и наш герой!

Вильям со смехом дал пять Марку, который смущенно вошел в аудиторию. Группа с аплодисментами и улюлюканьем встретила звезду.

Я их поддержал. Так же с улыбкой посмотрел на долговязого парня, покрасневшего от такого внимания. Кто-то другой на моем месте ему бы позавидовал – но не я. Каждому свое. Кому-то – почести, благодарность от управления Сент-Виктори и Европейской программы, статьи в газетах. А кому-то – кайф от последнего секса и тяжелой наркоты, дорога к кладбищу и самый дешевый гроб.

Этика и деонтология меня мало волновали. Вместо того, чтобы слушать преподавателя, я тратил драгоценные секунды на Кэндис. На ее улыбку. Красивые глаза. Милый маленький носик. А вот морщинка. Родинка на шее. Забавный непослушный хохолок на макушке. Ее смешливый взгляд, когда она заметила то, как я на нее смотрю.

Вот, что было для меня важно.

***

Марк

- Не думал закатить вечеринку?

Я повернулся на Вильяма.

- Нет, - категорически ответил я после показного раздумья. – Вообще не думал.

- Но ты же теперь звезда!

Я хмыкнул, запихивая учебники в сумку. А то как же.

Единственное, что из всей этой ситуации пошло мне на пользу – мое восстановление в университете. Остальное – только добавило хлопот. Ненужная встреча с управлением, торжественное вручение благодарственного письма и стальное рукопожатие Кендрика, который, будто дементор, высосал из меня всю радость и желание жить.

Да, эту нелегкую долю негласно разделил со мной Лайберт. Но с ним мы почти не говорили – я категорически не хотел знать, как они связаны с Эмили, хотя догадывался, как. Эмили я видел один раз – через окно палаты, спящую и бледную. Она была жива. И все почему-то говорили, что спас ее именно я.

Тот день я помнил смутно. Упавший в обморок Лайберт. Кричащий Ник и лепечущая Эмили. Лайберт так и не очнулся, а я продолжал сжимать в своих руках скользкую желтую ткань и зажимать кровоточащие сосуды – хотя, как я их вообще нашел, для меня осталось загадкой. Спустя, наверное, час, когда в морг набежала куча народу, меня, закоченевшего, отняли от затихшей Эмили. Я плохо помнил, что происходило потом.

Может, я тоже отключился. Может, меня вытащили из морга, отмыли от крови и уложили спать. День после этого события тоже прошел, как в тумане. Я отсидел на паре по психологии, на лекциях по этике и первой помощи.

После этого наступила пятница, и вот – я уже еду на лекцию по медицинской юриспруденции, а на заднем сидении моего автомобиля возбужденные одногруппники обсуждают последние нововведения Европейской программы.

Лекция прошла как-то быстро.

Через смешные два часа я уже стоял на парковке и задумчиво смотрел на свое отражение в лобовом стекле машины. Несмотря на попытки Вильяма устроить вечеринку, я смог отвязаться от веселой компании друзей и, наконец, побыть наедине с самим собой.

Я посмотрел на часы. Четыре часа вечера. Ну, а вдруг?

Я вернулся в университет и поднялся на кафедру биологии. Коридор был залит красно-фиолетовым светом заката. Чуть приоткрытая дверь в конце коридора.

Мои шаги гулко отдались в пустом коридоре. Тихий скрип двери.

- Доктор Эркхарт?