История Даши и ее кота Лео

Глава 11. Подводный мир

Я видела, как Лео кипятится, слышала его реплики в голове, но была совершенно спокойна — Рафаэль был мне гораздо ближе и милее Тритона, в своем выборе я была уверена, хотя на Тритона наверняка русалки вешались гроздьями. Миа-то точно была вне себя от счастья, что он говорит с ней, что его даже можно потрогать — настолько он близко. Тритон привычно заметил ее обожание, но не подал виду.

Мы проговорили с ним часа два, и все это время Тритон улыбался, шутил и обстоятельно рассказывал про спорт, про изобретательство и про свою работу в администрации Матери-русалки. Он, оказывается, был нечто вроде организатора мероприятий в этой русалочьей республике под названием Атлантида. Зато он ни словом не обмолвился о своей личной жизни.

Следующая встреча в тот же день была с огненно-рыжей Алеттой. Она была учёным, а ещё сочиняла музыку. Я уже второй раз отметила про себя, что русалки могут сочетать очень разные занятия, наверное, это и правильно — так жизнь полнее и гармоничнее.

Мы с Мией и Лео пришли на ее концерт, там она играла на каких-то диковинных инструментах — вибрирующих пластинах и трубах, которые выпускали тысячи пузырьков воздуха. Музыка мне была совершенно непонятна — ритмы слишком прихотливые, мелодии как таковой не было, сами звуки мне казались слишком низкими — в общем, я не прониклась, но видела, что зрители двигались в такт, шевелили плавно в воде головой, руками и хвостами и получали искреннее удовольствие.

— Алетта, здравствуйте! Меня прислала к вам Мать-русалка, чтобы я лучше ознакомилась с Атлантидой, — так начала я свою приветственную речь после концерта.

Вместо цветов здесь было принято дарить водоросли, кораллы и ракушки необычного окраса — и Алетта, и ее инструменты сейчас утопали в подарках.

— Ах, очень здорово! Я вам все-все расскажу и покажу! — Алетта была русалкой средних лет, несколько сентиментальной и восторженной.

Ее четверо детей были уже достаточно взрослыми, у нее было двое мужей (русалки практиковали групповые браки) и целая куча русалок, дельфинов, черепах и осьминогов в друзьях.

Она занималась физикой и математикой. Русалкам вообще лучше давались естественные, чем точные науки, но Алетта была исключением. При этом для типичного земного математика и физика она была какой-то чересчур общительной и эмоциональной. Впрочем, все русалки по земным меркам были такими, так что удивлялась я этому совершенно напрасно.

Сначала Алетта показала нам свои музыкальные инструменты и объяснила, как с точки зрения физики зарождается в них звук и как он распространяется в воде. Она, оказывается, была великолепной рассказчицей, в том числе ярко и образно говорила про всякие научные штуки. Я и Миа поиграли на всех этих странных инструментах, Алетта устроила нам настоящий мастер-класс.

Лео был от нее в восторге, он просил меня узнать у Алетты ответы на свои вопросы, что я охотно и делала:

— А поют ли русалки?

Вместо ответа Алетта запела, но это было совсем не похоже на земное пение! Это скорее были какие-то вибрации с низкими причудливыми звуками, может, горловое пение или ещё что-то в этом духе.

— Ого! А этому сложно научиться? — спросила я.

— Все русалки умеют это делать и учатся одновременно и говорить, и петь. Но вы необычная, хотя Мать-русалка предупредила меня, чтобы я не удивлялась вашим вопросам, — ответила Алетта.

Миа в доказательство ее слов тоже спела что-то этим странным способом.

Далее Алетта рассказала про науку в Атлантиде. Учёные, как в античные земные времена, здесь были широкого профиля, разбирались в самых разных областях, помимо своей специализации. Кроме того, все учёные были активными просветителями и преподавателями. Здесь очень ценился дар убеждения, красноречие, умение объяснить простыми словами даже самые сложные понятия и явления. Алетта в этом очень преуспела — мы слушали ее как завороженные.

После бесед Алетта пригласила нас к себе в гости, и было бы совсем невежливо отказаться. Она жила в большой доме с кучей родственников и была очень рада такой постоянной движухе. Нас усадили в большом бассейне и угостили какими-то умопомрачительно вкусными водорослями и моллюсками. Миа баловалась за столом, как ребенок, Алетта же не переставала рассказывать о здешних обычаях и порядках.

Мне так хотелось подарить ей что-нибудь, но никаких идей у меня не было. Зато я охотно делилась с ней теми крупицами земных знаний, которые случайно осели в моей голове во время учебы, больше всего по алгебре и тригонометрии, так как я их любила. Мне бы сейчас очень пригодился дримсерфер Итан, он же математик, но к нему подключиться я никак не могла.

Вечером мы делились впечатлениями с Марлином.

— Миа, как же ты не утащила на память кусочек Тритона? — со смехом спросил ее брат.

Миа смутилась. Она вообще не была проказливой и вредной, как ее сначала описал Марлин. Мне казалось, это была очень чувствительная русалка, с постоянно меняющимся настроением, но добрая и искренняя. Может, при мне она стала такой? Я не знала, а спросить Марлина не решалась.

И, наконец, на следующий день нам предстояло встретиться с Маринэль. Это оказалась настоящая русалка-матриарх, худенькая и маленькая, в глубоко почтенном возрасте, с морщинами и полностью седыми волосами. Она была целых три раза за свою жизнь Матерью-русалкой и могла многое нам поведать про историю и политику русалок. Ещё она занималась медициной и исследовала полезные свойства морских обитателей для лечения русалочьих болезней. В общем, очень уважаемая дама.

Мы поприветствовали друг друга в небольшой подводной гостиной. Маринэль уже была наслышана о нас и всех назвала по именам, Лео так вообще был счастлив такому обхождению.

Неожиданно Маринэль сама стала расспрашивать меня, каково мне живётся в Атлантиде, что для меня здесь самое необычное и предложила выбрать себе занятие по душе.

— Наши русалки имеют обычно несколько увлечений и по каждому входят в особый кружок любителей. Я не призываю вас следовать здешним обычаям, Даша, но, возможно, это была бы чудесная возможность обрести занятие по душе, — заметила Маринэль — видимо, она узнала, что я домоседка и почти ни с кем не общаюсь.