История двух мертвых душ. Загробный мир

ГЛАВА 21

ЛЮБОВЬ, БЫВАЕТ, КАК ЧЁРТ ИЗ ТАБАКЕРКИ

(Вы меж трёх огней)

Верховный устало посмотрел на нас, казалось, вся его фигура сгорбилась под тяжестью нелёгкого решение, а потом произнёс, едва прикрыв глаза: 

— Я должен сказать вам одну важную вещь... 

Он сделал ещё одну продолжительную паузу, словно специально заставля нас нервничать. Я осознавала всю абсурдность возникшей ситуации. Ну сами посудите: я сижу на коленях у совершенно голого Лукедона; рядом Мор, поглощённый чувством долга и моей защиты, он внимательно наблюдает за Верховным, что так некстати предстал перед нами совершенно растерянный и потрёпанный. Да всё бы ничего — разогнать бы их ко всем чертям! — вот только атмосфера, царившая в просторном помещении, не сулила ничего хорошего. 

Лукедон крепко-накрепко сжал меня, что я даже перестала дышать и двигаться; разве что ребра не трещали. А после почувствовала всем телом его стремительное перевоплощение. Кожа потемнела до угольно черного, покрылась сетью мелких чешуек и затвердела. Я всей спиной и пятой точкой ощущала, как температура тела демона, до этого такого горячего, стремительно падала. Мне даже не нужно смотреть в лицо Лукедона, чтобы знать, что его лоб венчают два огромных рога и ещё два поменьше, где-то в волосах. Скорее всего, как и в прошлый раз, белки потемнели, верхняя губа слегка приподнялась, открывая вид на ряд острых клыков, скулы заострились. 

Он весь напрягся, готовый к любым неожиданностям, а следом за ним и Мор. Взаимная неприязнь отошла в сторону, теперь они, в случае надобности, готовы объединиться. И что-то мне подсказывает, что в таком дуэте они способны противостоять Верховному на равных. 

— Прошу, поймите меня, — взмолился Верховный, — это очень важно. 

— Мы слушаем, — ответила я за всех. 

— Я… я нашёл пару...  

— И где же твоя пара? — проскрежетал Лукедон, и в голосе его чувствовалось волнение, впрочем, как и во всех нас. 

— В этой ком... — не успел он закончить слова, как чёрное пламя охватило его высокую фигуру, но Верховный, казалось, и не замечал этого. — Нет! Это не Ната! Не Ната! Угомонись, демон! — Пламя тут же стихло. 

— А кто же тогда? Не я же, в самом деле.  

— Не ты, — подтвердил бог. В невероятной догадке я и Лукедон тут же уставились на Мора. А Мор сохранил полную невозмутимость, словно речь вовсе не о нём, а о ком-то далёком и неизвестном. 

— Да быть того не может! — воскликнула я. Даже наровилась вскочить с мужских колен и броситься на Мора в абсолютно не нужной и абсурдной попытке защитить друга, но вовремя одёрнула себя. Не хватало тут ещё сопли размазывать. Что же он, ребёнок что ли? Сам за себя решит всё. 

— Может, Ната, ещё как может. Камень не обманывает, да и моё сердце не молчит. С самого начала я почувствовал какое-то неумолимое влечение... Я думал к тебе, но ошибся. Просто Мор, — имя любимого он особенно ласково выделил, — был с тобой связан, и я частично чувствовал нашу связь через тебя. Но так как в тебе я не почувствовал ничего особенного, то принял это за простую симпатию. Я даже представить не мог в тот момент, что счастье так близко! Как я рад! Как рад! 

Верховный разволновался, сорвался на крик в попытках как можно громче заявить о своём счастье; его эмоциональное возбуждение достигло пика и он больше не мог сдерживаться. 

— Успокойтесь, Верховный, прошу, — голос мой слегка дрожал. Я, главным образом, была взволнована двумя вещами: первое — сейчас, возможно, решается судьба моего друга; второе — я всё ещё, чёрт возьми, сижу на голом Лукедоне, а в спину упирается доказательство его мужской силы, что меня сильно напрягает. 

(Госпожа, его вышвырнуть отсюда надо. Позвольте я...) 

— Нет, Мор, ещё рано. 

Бог, услышав, что я обращаюсь к  его возлюбленному, приказал: 

— Что он говорит?! Скажи, я должен знать. 

— Он говорит, что ему нравятся только женщины. Мужчин не терпит. Низенькие, хрупкие, нежные создания, — я взяла на себя смелость предположить его вкус в женщинах. Хотя какие там женщины, ему не до них  было в жизни, а сейчас тем более. 

— Да, конечно. 

Тут же мужское воплощение бога-создателя начало меняться. Лёгкая белёсая дымка окутала худощавую фигуру, словно в попытке прикрыть таинство перевоплощения мужчины в женщину. Прошло совсем немного времени, прежде чем Верховный предстал в женском обличии. Белые волосы волнами спускались почти до самого пола, прикрывая грудь и плечи. Некогда голубые глаза потемнели, как и брови, и ресницы. На маленьком круглом личике это смотрелось почти комично. 

Девушка качнулась, словно ноги, увы, больше не в состоянии держать столь хрупкое и одновременно с этим прекрасное тело. Звякнули золотые колечки на коротком, чуть выше колена платье. Богиня, одним словом, прекрасна. 

— Так лучше? — спросила Верховная у Мора. Он же не оценил такого превращение и в ответ лишь презрительно фыркнул, выражая безразличие. 

— Да, лучше. Правда, следует добавить мяса на кости, уменьшить глаза, волосы короче, платье проще — смотрелось бы гармоничнее. Так уж вы совсем куклой смотритесь. — Богиня выполнила советы. — Ну вот, совсем другое дело! 

— Так я могу ему понравиться? — и столько мольбы во взгляде. 

(Нет, он жалок в любом виде, — холодно ответил Мор, но протест его донёсся лишь до меня) 

— Да, — ответила я, — определённо можете. Но, мне кажется, вам лучше остаться наедине. Разве не будем мы вам мешать? — под «вам» я имела в виду себя и до чёртиков злого Лукедона, готового вот-вот взорваться. 

— Я тоже так считаю. А Мор? 

— Р-р-р... — зарычал друг, злобно так зарычал, словно готов разорвать её. Чем-то они похожи на собаку и кошку, что никак не могут поладить. Кошка ластится к большому другу, а тот только и знает, что скалиться. 

Я начала мысленно разговаривать с Мором, но он никак на хотел реагировать,  лишь только односложно отвечал, абсолютно не желая иметь каких-либо дел с другими душами, тем более с Верховой богиней Загробного мира. Возникла сложная ситуация: Мор желает быть только рядом со мной на правах слуги и защитника, Верховная заполучить свою пару во что бы то ни стало, а я... А что я? Я просто хочу остаться одна. Сбежать от всех этих проблем. Даже вспомнились времена, когда ещё была жива: никаких мужчин! Наслаждаешься уединением, хороший книгой, фильмом по телику, и никаких проблем. 

— Как бы то ни было, — начала богиня, обращаясь ко всем, — мы всё равно будем вместе. Я готова добиваться его. Но есть одна большая проблема, решение которой я не вижу. И это ты, — указала длинным пальцем на меня. — Он неустанно крутится вокруг тебя, выполняя каждое слово, заботясь и оберегая. Я больше не могу позволять вам таких отношений, — прозвучала угроза, на которую ответной реакцией был рык Лукедона, не менее угрожающий. — Я буду бороться за него! Не отдам тебе! Он мой, только мой! 

Она разве что не плакала. Бледное личико покраснело от злобы, глаза сверкали угрожающим блеском. Каждое её слово подкреплялось яростными взмахами рук или топаньем маленьких ножек, обутых в белые туфельки. 

Теперь Верховный предстал передо мной не мужчиной, не женщиной, а просто существом, жаждущим не сколько быть любимым, сколько просто иметь возможность самому любить. Дарить кому-то себя без остатка... Столько лет он ждал, и вот наконец этот момент настал — он влюбился! По уши влюбился в простого мужчину! И не нужны ему ни красота, ни ум, ни что либо ещё. Он просто любит.