История Ирэн 1. Отрицание

Глава 2.

22 января 181… года

Доктор Кирилл Мефодьевич всегда приходил на работу рано. Обычно день начинался с чашки кофея, который он пил с начальником железнодорожного вокзала господином Прицыгайло Прохором Порфирьевичем. Но сегодня доктор сразу поспешил к себе в кабинет, надо было разобраться с женщиной, баронессой, как там её, Виленской.

Вчера он чуть было не совершил самую грубую докторскую ошибку — признал даму скончавшейся. Хорошо, что не успел вызвать людей из мертвецкой. Вот бы позору было, кабы дама по дороге в мертвецкую в себя пришла.

Хорошо, что Прохор Порфирьевич заметил, что дама непростая, одета богато, в драгоценностях, что надо бы документы вначале посмотреть. И людей выделил, спаси его Господь, отнесли болезную к нему в кабинет.

***

— ­Так-с, как наша пациентка? — ­громко и жизнерадостно произнёс мужской голос, вырывая Ирину из полудрёмы, в которой она находилась.

Марфа торопливо начала рассказывать.

Вскоре доктор, уже переодетый в белый халат, подошёл к кровати, на которой лежала Ирина, сел, сложил руки на животе и сказал:

— ­ Ну что ж, голубушка. Рассказывайте, как вы себя чувствуете?

Ирина честно призналась, что её тошнит, есть спутанность памяти, но в целом жива — и хорошо.

— ­ Давайте мы вас отправим домой, голубушка, — ­предложил всё так же по-доброму улыбающийся доктор и добавил: — ­К мужу.

«У меня что, муж есть?» — ­в панике пронеслось в мозгу у Ирины, но она предпочла не задавать этот вопрос вслух.

Знаками показала, что хочет пить, и доктор помог ей присесть, подав кружку с водой.

Глотнув воды, Ирина всё-таки решилась задать вопрос:

— ­ Марфа сказала, что сейчас 181… год, это правда?

— ­ Да, голубушка, сегодня 22 января 181… года от Рождества Христова.

— ­ А я?

— ­А вы, голубушка, баронесса Виленская Ирэн, двадцати шести лет отроду, и сейчас Марфа принесёт вашу одежду. Не волнуйтесь, её отчистили, как новая. И поедете домой. К мужу, к нянькам. Отлежитесь, и всё пройдет. И в другой раз будьте внимательны на перроне, когда народу много, очень опасно.

— ­ Я…

— ­ Да, голубушка, — ­доктор, похоже, читал мысли и отвечал на вопросы прежде, чем Ирина успевала их задавать. — Вас толкнули, и вы упали прямо на рельсы. Хорошо ещё, что машинист поезда успел затормозить, и вся ваша проблема только в ушибе головы, но это пройдёт. Я вам как доктор говорю.

Марфа принесла одежду. Помогла Ирине одеться. Одежда тоже была девятнадцатого века: длинное платье, нижние юбки, завязки по бокам, хорошо, что без корсета. Хотя, пока Марфа помогала одеваться, Ирина успела заметить, что фигура её стала не такой подтянутой, какой была. Живот рыхловатый, а не пресс человека, который каждый день стоит в планке по четыре минуты. Бока несколько кругловаты, ляжки тоже. Нет, она сейчас не была толстой, скорее, оценила бы свою фигуру как поплывшую. Не критично, но если ты привык к другому, то неприятно.

Ирина чувствовала, что доктор спешит от неё избавиться.

«Ну что ж, если я действительно «попала» и теперь баронесса, то посмотрим, что там за муж. Возможно, не всё так и плохо», — подумала она.

Выйдя на улицу, Ирина увидела ожидавшего её извозчика. Доктор, надо отдать ему должное, проводил её прямо до возка, помог подняться, передал сумочку с документами и вежливо попрощался, попросив больше так не рисковать.

Примерно через двадцать минут извозчик остановился около богато украшенных ворот. Это было кстати, потому как Ирина уже начала замерзать, и её сильно укачало. Скорее всего, сотрясение мозга, думала она, иначе бы так сильно не тошнило.

Извозчик помог Ирине выбраться из возка и постучал в ворота. Потом поклонился, вспрыгнул на козлы и уехал, а она осталась стоять возле ворот.

Вскоре выскочил парень в распахнутом полушубке и открыл прятавшуюся в створках калитку. Сначала замер, глядя на Ирину, потом как будто спохватился и, поклонившись, махнул рукой, мол, заходите.

Ирина зашла на просторный двор и, понимая, что, вероятно, баронесса должна здесь хорошо ориентироваться, сразу направилась к высоким ступеням, расположенным перед большой резной дверью.

Не успела подняться на последнюю ступеньку, как дверь распахнулась, и она увидела одетого в очень красивую ливрею дядьку. Дядька был не молод, лет под пятьдесят, с огромными седыми бакенбардами, прямой спиной и в камзоле насыщенного зелёного цвета с серебряным шитьём.

— ­ Госпожа? — ­лицо его вытянулось в удивлении.

— ­ Я была в лазарете на железнодорожной станции, — ­почему-то стала объяснять ему Ирина.

— ­ Проходите, пожалуйста, — ­дворецкий распахнул дверь, и Ирина зашла в дом.

«Ничего себе бароны живут», — ­подумала она, а сама спросила:

— ­Господин барон дома?

Почему-то Ирине казалось, что надо поскорее увидеть барона, и уж тогда-то она сможет наконец всё выяснить.

— ­ Нет, госпожа, господин барон уехал на службу, дома только…