История Ирэн 1. Отрицание

Глава 24.

К помещику Картузову Ирина отправилась вместе с отцом. Мальчишки тоже напросились, узнав, что отец с Ириной едут сразу после завтрака, и занятий не будет. Леонид Александрович поворчал, но разрешил.

Танюша с Глашей вышли прогуляться и проводить маму с дедой. Да, Танечка освоила ещё одно слово. И теперь разучивала имена кузенов, которые важно продолжали величать себя дядями, а Ирина смеялась и называла их тон-тон*, и это у Танюши славно получалось.

*(tonton (франц) может использоваться в детской речи и как разговорное выражение).

Картузов Иван Иванович встретил семейство Лопатиных радостно, особенно обрадовался мальчикам. Стал звать сразу в дом, но у Ирины не было терпения, ей очень хотелось увидеть, что же получилось. И под укоризненным взглядом отца она попросилась сразу в литейку.

В литейке к Ирине подскочил Проша (Джузеппе Феррати) и, целуя ей руку, восторженно на ломаном русском заверещал, что это пробный вариант, и она не должна судить строго.

Прошли к небольшому огороженному помещению недалеко от второго выхода из литейки, и там, заботливо укрытый ветошью, стоял первый плуг Стоглавой. Он был точно таким, каким Ирина его помнила, и к нему даже были приделаны рукояти и оглобли для сцепки с тягловым животным. В её мире такой стальной самоочищающийся плуг был изобретён позже и точно не в её стране, но Ирина посчитала, что раннее появление такого изобретения не повредит этой реальности. Это же не химическое оружие, в конце концов.

К сожалению, проводить испытания плуга было ещё рано. На дворе наступал март, но снега было много, и ночные морозы сковывали землю.

Довольные, все пошли в дом. Хлебосольный Иван Иванович рассказывал смешные истории из своей жизни, всё больше связанные с его увлечением. И как-то сам собой разговор перешёл на то, что не так давно Иван Иванович получил письмо от императорской службы. Ему, как владельцу литейного производства, предлагалось начать разработку металла, схожего по свойствам с гандийским булатом. На это выделялись средства в случае согласия.

Ирина, услышав знакомое слово, тут же переспросила:

— А что такое гандийский булат?

На лице у Проши отразилось недоумение:

— Как, вы не знаете, что такое гандийский булат?

А Картузов, вместо того чтобы ответить, попросил подождать и вскоре принёс небольшой кинжал, которым легко разрубил обычную стальную шпагу.

Ирина поняла, что удача сама идёт ей в руки. Она не знала, как подойти к этому вопросу, и вот, есть письмо императорской службы, и есть Картузов с Прошей, с которыми она может попробовать сделать булатную сталь.

Внутри всё затрепетало в предчувствии нового дела, но вслух Ирина спросила довольно спокойным голосом:

— И что, вы собираетесь принять в этом участие?

Картузов посмотрел на Ирину так, будто она спросила что-то невероятное, и почти возмущённо ответил:

— Конечно, Ирэн Леонидовна, я мечтаю создать такую сталь и всю жизнь этому посвятил.

«Да, — подумала Ирина. — Додумалась, что спросить у Ивана Иваныча, литейщика по призванию».

— А меня возьмете в это дело? — улыбнувшись, задала вопрос.

Проша вскочил из-за стола и начал торопливо говорить, что это очень хорошая идея, что барышня очень хорошо разбирается в металлах.

Но Картузов не спешил давать ответ. Взглянул на Леонида Александровича, потом посмотрел на Ирэн.

Ирина уже успела всякого себе надумать, даже разработала план поиска других участников императорского «конкурса», и вдруг в установившейся тишине прозвучало:

— Да, мы с вами вместе сделаем булатную сталью. Я верю, что вы знаете — как. Мне всё равно, откуда у вас это знание, главное, что вы готовы этим поделиться.

Помолчал немного, потом тихо добавил:

— Я сегодня же отпишу, что мы берёмся вместе с вами.

После принятия серьёзного решения мужчины пошли смотреть лошадей. Мальчикам обещали сделать выездку. А Ирина с Прошей сели обсуждать состав стали и температуру плавления.

***

Москов. Кремль. Несколько дней спустя после описанных выше событий

Сегодня было заседание Совета по улучшениям, и барон Виленский работал в Кремле. Здесь у него был небольшой кабинет. Радовало то, что многие откликнулись на призыв императора заняться разработкой стали. Из Никольского уезда знаменитый своей литейкой помещик Картузов прислал ответ, что начал разработку совместно с Лопатиным.

Виленский вспомнил, что вроде его бывший тесть и помещик Картузов когда-то дружили. Возможно, решили возобновить дружбу.

Разобрав накопившиеся бумаги, барон поспешил на аудиенцию к императору, который всегда после Совета сразу требовал свежих докладов.

Уже в малом зале Виленский обнаружил, что император не один. За столом сидел граф Шувалов Александр Иванович, камергер, начальник канцелярии тайных розыскных дел, и сразу вслед за бароном в зал вошёл глава военно-медицинской канцелярии барон Яков Васильевич Виллье.

Все эти люди были особо приближёнными к императору. Им молодой император доверял без оглядки. Шувалов ещё при старом императоре не раз доказал свою преданность. А с бароном Виленским и бароном Виллье Александр Третий дружил с юности.