История Ирэн 1. Отрицание

Глава 27.

— Войдите, — барон прошёл к столу наместника, но не стал садиться на его место, а встал напротив двери.

Дверь отворилась, и в кабинет вошёл наместник, за ним — Голдеев и Лопатин. Заметив, что ещё один мнётся в дверях, не зная, можно ли ему войти, Виленский сказал:

— Заходите все.

И после этого в комнату зашёл, немного сутулясь, тот самый огромный парень, который помогал выгружать сундук из кареты.

«Неужели это и есть ювелир? — удивился про себя Виленский. — Ему бы молотом махать», — воображение барона отказывалось представлять этого богатыря с маленькими щипчиками в руках.

Все поздоровались и представились. Барон никак не выделил Лопатина, показав тем самым, что разговор пойдёт исключительно о делах.

После знакомства Павла попросили обождать в приёмной. Наместник распорядился, чтобы ему организовали чай.

Леонид Александрович немного нервничал. Он обещал Ирэн не выдавать её причастность, но понимал, что если Виленский спросит прямо, то он не сможет тому солгать или не ответить.

Все расселись. Стол в кабинете наместника был большой, но ни наместник, ни барон не стали усаживаться возле него. Виленский предложил занять места за гостевым столом, который стоял здесь же и был овальным, так что все чувствовали себя в одинаковом положении.

За столом все немного расслабились, и Виленский начал, сразу перейдя к сути:

— Итак, господа, я собрал вас здесь, чтобы поблагодарить от лица государя за ваше изобретение. Всем участникам «привилегии» по спичкам будет выплачена денежная премия в размере ста золотых империалов. Также вы будете представлены к награде и получите Орден святой Анны 1-й степени.

На этих словах фабрикант Голдеев и Лопатин встали как по команде, а у Лопатина даже задрожали губы и увлажнились глаза.

— Это такая честь, ваше превосходительство, — выговорил Голдеев.

Лопатин тоже попытался что-то сказать, но у него не получилось.

— Садитесь, — проговорил барон, и продолжил: — Вашему изобретению будет присвоен статус стратегического, и в этом случае обычно государство претендует на десять процентов в «привилегии». Но император хочет получить больше, и я уполномочен вам предложить отдать девяносто процентов…

На этом барон сделал паузу, проверяя реакцию на цифру. Он понимал, что это в общем-то беспрецедентный случай, но и то, что он сейчас предложит, стоит того, чтобы согласиться:

— Взамен император готов присвоить вам баронские титулы и выделить землю.

Глаза даже у наместника расширились, это было поистине царское предложение. Наличие земли к титулу давало право на передачу титула по наследству. И для безтитульных дворян, коими являлись и Лопатин, и Голдеев, это становилось пропуском в высшее общество не только для них лично, но и для их детей. Да и земля всегда подразумевала дополнительных людей, живущих на ней, а это доход.

Голдееву хотелось выпрыгнуть из-за стола и закричать: «Согласен!», но без решения Ирэн он мог отдать только свою часть, да и то, её не хватало.

Фабрикант посмотрел на Лопатина. Он знал, что Ирэн дала чёткие указания: если император попросит больше половины, то надо отдавать. Даже можно отдать всё, но попросить пару лет монополии. Но как просить, если от императора пришло такое предложение? Поэтому сейчас Голдеев смотрел на Лопатина и ждал.

Леонид Александрович очень боялся подвести Ирэн, внутри всё переворачивалось, но он обещал дочери, и он выполнит это обещание.

Лопатин откашлялся:

— Сергей Михайлович, мы благодарны за столь щедрое предложение и согласны отдать свою долю империи… через два года.

Лопатин весь взмок, он чувствовал, как по спине стекает противный холодный пот, но был рад, что смог и сказал. Он смотрел только на Виленского, опасаясь встречаться взглядом с Голдеевым, который даже дышать стал громче.

Виленский молчал. Он молчал, но не потому что ему не понравилось предложение бывшего тестя, он думал, как мог измениться человек за короткое время. В нём появился стержень. Откуда?

— Почему именно два года? — задал единственно верный вопрос Виленский.

Лопатин даже выдохнул, удивляясь, откуда Ирэн могла знать, что барон спросит именно это. И ответил так, как сказала Ирэн:

— Ваше превосходительство, как только государство начнёт выдавать разрешения на производство спичек, довольно быстро произойдёт снижение цены. Государство продолжит получать свою прибыль с налогов и комиссий, но отдельные фабрики уже не смогут зарабатывать. Если в течение двух лет оставить монопольную ситуацию, то и мы, и государство получим много больше.

И протянул барону листок с расчётами.

Виленский внимательно посмотрел на цифры и пришёл к выводу, что готов с этим согласиться. Но надо было переговорить с императором.

Убрав лист с расчётами, барон спросил:

— Вы сами это считали?

Возникла пауза, после которой Лопатин, откашлявшись, сказал:

— Дочь помогала.

— Дочь? — переспросил Виленский, будто не сразу сообразил, что за дочь есть у Лопатина. Но быстро взял себя в руки и уже ровным голосом сказал: — Хорошо, я приму к сведению ваши доводы, и скоро вы получите наш ответ.