История Ирэн 1. Отрицание

Глава 32.

Ирина и не подозревала, что уже начала собираться огромная волна, которая либо вознесёт её, либо поглотит.

Утро началось бы хорошо, если бы на завтрак не заявился спаситель. И это был не алабай Батыр, а его хозяин. Андрей Забела поздно ночью возвратился в поместье Лопатиных из Никольского и с утра, отдохнувший и выбритый, заявился на семейный завтрак.

— Я бы хотел пообщаться с вами, Леонид Александрович, и с вами, Ирэн Леонидовна, но по отдельности, — накладывая себе блины с вареньем, произнёс императорский советник, который, если верить слухам, был ещё и лучшим дознавателем у Александра Шувалова в ведомстве.

Ирина хотела после завтрака съездить к Картузову, но советникам не отказывают, и поездку пришлось отложить. Хотя свободных дней у Ирины было крайне мало — всё расписано. Даже на общение с дочкой и братьями времени почти не оставалось. Например, на следующий день у Ирины была запланирована встреча с наместником Никольского, она хотела построить фабрику для производства мыла, но средств пока не хватало, поэтому решила взять здание в аренду.

Ещё ожидала куча дел, связанных со строительством храма. Ирине показали расчёты, и она ужаснулась. По сути, храмы здесь строили из природного белого камня. Камень возили издалека, и это обходилось очень дорого.

И Ирине пришла в голову мысль, что надо «изобрести» бетон, а что? Не сложнее мыла. Глины и известняка было полно и на землях уезда, и в соседних уездах. Ирина уже выяснила. Нужно будет, конечно, привлечь Феррати (Прошу), чтобы сделал печь для глины и известняка для клинкера*, а мельницы здесь есть, ну, во всяком случае, знают, как их строить. А уж бетон, имея цемент, вообще просто получить. Конечно, он не будет таким, как в современном мире, но попытаться стоит.

*(При нагревании известняка и глины или других материалов сходного валового состава и достаточной активности до температуры +1450…+1480 °С. происходит частичное плавление и образуются гранулы клинкера, из которого путём помола и получают портландцемент).

Ирина ещё в начале своей карьеры, после института, прочитала статью о том, как был придуман железобетон, и была настолько поражена, что запомнила это на всю жизнь. И вот теперь — кто бы знал, что так будет — это знание ей пригодилось.

История этого изобретения сродни таблице химических элементов, приснившейся Менделееву. Некий Жозеф Монье, садовник из Франции, мучился тем, что деревянные кадки для растений разрушались из-за роста корней растений. И тогда изобретательный садовник Монье придумал использовать бетонные. Но вот беда, и они разрушались из-за роста корней. Тогда для увеличения стойкости своих кадок Монье придумал использовать железные вкладыши. Это и стало первым официально признанным образцом железобетонной конструкции.

В общем, планов было много, но пришлось после завтрака идти в кабинет к отцу, где Ирину дожидался граф Андрей.

Забела сидел за столом Леонида Александровича. Когда Ирина вошла, он сухо предложил:

— Присаживайтесь, Ирэн Леонидовна.

Ирина села и подумала, что не хватает ещё лампы, направленной ей в лицо, как в фильмах про допросы.

«Ну что ж, граф, я тебе не несчастная Ирэн. Ты таких, как я, ещё не встречал», — с полным на то основанием решила Ирина и буквально выпучила на графа глаза, не забыв пару раз хлопнуть ресничками.

Тот от неожиданной смены образа женщины даже растерялся, но быстро взял себя в руки:

— Откуда у вас рецепты чернёного серебра?

Ирина, продолжая делать невинные глаза, рассказала историю про свитки.

— Где они? — жёстко спросил Забела.

Ирина давно была готова к этому вопросу:

— Если вы, ваше сиятельство, интересуетесь свитками про чернение, то они пропали после нападения на лавку ювелира Павла Овчинникова. А если вас интересуют свитки из библиотеки в нашем доме, то пожалуйста, я их только начала разбирать, можете посмотреть сами.

Граф встал, вышел из-за стола и подошёл к Ирине близко, практически на грани приличий.

Она была вынуждена неудобно задрать голову.

«Вот козёл», — мелькнула мысль.

— А тоноскоп откуда?

Ирина поведала историю про свою болезнь и про то, что это доктор Путеев рассказал ей про Le Cylindre, а трубочку они уже вместе с Тимохой придумали.

— Вы же не думаете, граф, что это приятно: и пациенту и доктору — когда доктор вынужден прикладывать ухо непосредственно к груди или спине больного? Мне вот лично было неловко, — Ирине стал надоедать этот односторонний разговор.

— Ну ладно, — неохотно согласился Забела. — Ну а эти ваши спички откуда?

Ирина поняла, что если Забела начнёт в таком тоне допрашивать отца, то либо отец всё расскажет, либо разнервничается, и тогда сложно предсказать, чем это закончится. Мысли были от дуэли до сердечного приступа. Поэтому приняла решение не отрицать свою причастность к созданию спичек и всего остального.

Это хорошо, что Забела ещё про булатную сталь не знает и про плуг, который лежит у Картузова и ждёт конца апреля, чтобы пройти первые испытания.

Но Ирине не хотелось оправдываться, в конце концов она не сделала ничего предосудительного с этим изобретением, кроме того, что баронесса Ирэн Виленская просто не могла знать таких вещей. И Ирина не стала отвечать, а возмущённо спросила: