История Ирэн 1. Отрицание

Глава 33.

Москов. Бал по случаю именин императрицы Марии Алексеевны

К середине бала, когда Виленский начал переживать, что не успеет, ему удалось остаться наедине с императором. И уже уставший от безуспешных попыток поговорить Сергей Михайлович, не выбирая выражений, сказал:

— Алекс, не объявляй сегодня о помолвке.

Было неясно, удивился император или разозлился.

— Почему? Ты же обещал!

И Виленский признался:

— Я не передал законникам подписанное прошение, я всё ещё женат.

Александр Третий закатил глаза:

— Ты понимаешь, что я должен буду это сказать Строганову!

Виленский покаянно опустил голову:

— Давай я сам скажу.

— Нет уж, — тон императора был категоричен. — Я не знаю, как он отреагирует, услышав это от меня, а тебя он точно убьёт. Ты хоть себе представляешь, как это выглядит? Срочно! Бегом к законникам!

Виленский не стал дальше продолжать разговор, хотя ему очень хотелось сказать императору, что спешить он не намерен.

Попрощавшись с императрицей, отправился домой.

Император же вызвал слугу с просьбой найти ему генерал-поручика барона Александра Григорьевича Строганова.

***

Виленский по дороге от дворца до дома размышлял о том, почему он так сопротивляется окончательному расставанию с Ирэн. Ему казалось, что как только он передаст законникам подписанное прошение о разводе, то всё по-настоящему закончится. Наверное, он дурак, и всё уже закончилось, но какая-то надежда в нём ещё жила.

Да и поступать так с Ирэн не хотелось. Он представлял, если она получит от законника бумагу, каково ей будет. Надо решиться и поговорить с ней самому. Ведь теперь она больше не с Балашовым, а живёт у отца.

Барон поморщился, вспомнив этого напыщенного солдафона. А ведь у них ребёнок, дочь…

Дом встретил барона тишиной. Сестра рано уходила спать, а сейчас уже было около полуночи. Дворецкий, помогая барону скинуть пальто, сообщил, что посылка, которую доставили недавно, в его кабинете.

Сергей Михайлович осмотрел посылку, но никакой записки или письма не нашёл и подумал:

«Возможно, внутри что-то есть».

Вскрыл посылку и увидел внутри три разные шкатулки: в одной он обнаружил красивые столовые приборы, которыми восхищался у Гайко, во второй было два браслета и кулон на цепочке — всё из чернёного серебра. Отдельно, завёрнутое в пергамент, лежало необыкновенное мыло — прозрачное, но при этом цветное, двух разных цветов: зеленоватое и розовое. А в самой большой шкатулке, барон обнаружил целый полк искусно сделанных деревянных солдатиков, они были разукрашены, и барон удивился, насколько это была тонкая работа.

— Почему она не написала письмо? Ведь это могла прислать только Ирэн. Не хочет общаться?

***

Никольский уезд

Наконец-то граф Андрей Забела изволили уезжать. Ирина как ни пыталась, не смогла скрыть радость. Улыбка так и появлялась на лице. Даже Пелагея заметила и спросила:

— Это вы, барыня, чего это всё время улыбаетесь?

Ирина, улыбнувшись ещё шире, ответила:

— Так, настроение хорошее, день солнечный, потеплело.

А про себя ещё и добавила: «Забела уезжает, и я снова смогу заниматься своими делами».

Не хотелось Ирине провожать графа, но этикет обязывал. Она, как дочь хозяина поместья, должна была выйти и «помахать» графу платочком.

Ирина вышла в тот момент, когда граф что-то объяснял Леониду Александровичу. Увидев её, граф моментально изменился в лице, у него снова появилось презрительное выражение, словно Ирина была какой-то противной букашкой.

— Прощайте, граф, лёгкой вам дороги, — Ирина была сама вежливость.

Забела подошёл к ней, на мгновение лицо его приняло выражение, свойственное человеку, сожалеющему о чём-то. Создалось ощущение, что граф хотел что-то сказать, но потом как будто остановил себя и, коротко кивнув, проговорил:

— Прощайте, Ирэн… Леонидовна.

Развернулся и влез в небольшую крытую карету, к которой сзади был привязан красавец конь.

Ирине пришла в голову мысль: «Интересно, граф и в карете, и верхом? Наверное, это удобнее, чем всю дорогу до столицы в карете трястись. Надо бы и мне научиться верхом ездить».

Как только карета графа скрылась из виду, Ирина начала собираться в Никольский, надо было срочно встретиться с наместником. Ей нужна мыловаренная фабрика, там можно и с косметикой присоседиться.

В прошлый раз она присмотрела два здания, которые теоретически могли подойти для её целей. Одно было старой мыльней, которой перестали пользоваться, когда построили новую, а второе раньше было швейным производством, которое разорилось, и теперь там периодически что-то хранили, но не на постоянной основе.

Ирина взяла пару колечек и кулончики на подарок дочерям наместника, несколько подстаканников с изображением Успенского храма — того, что в Москов главным храмом считался.