История Мадлен

Глава 2

- Мадлен… Мадлен!.. По-моему, эта бледная немочь выглядит немного получше, как ты считаешь, ягодка? - голос, порожденный моим воспаленным сознанием, звучал крайне неприязненно. Даже брезгливо.

- Тётя, по-моему, она всегда так выглядит, даже когда здорова, - послышалось мелодичное хихиканье и я всё-таки решила через силу открыть глаза с мыслью: «Неужели бред может быть таким отчетливым?»

К великому удивлению, глаза открылись легко, а на лице не было кислородной маски. Неужели стало лучше? Сердце радостно подпрыгнуло – дышалось мне легко. Потому что, несмотря на все мои печали, захотелось жить дальше и, возможно, даже долго и счастливо.

Сфокусировав зрение, не увидела ни больничных стен, ни аппаратов. Я находилась в какой-то комнате, которая больше была похожа на декорации к историческому фильму: кровать с невзрачным балдахином, покрывало тоже на вид сильно отличалось от больничного: стеганое большими ромбами, оно имело совершенно безвкусную расцветку. Какой интересный бред.

Краем глаза заметила некое шевеление и перевела взгляд вправо. Рядом с кроватью стояли две женщины. Нет, простите - дамы. Мозг тут же безошибочно определил наряды как относящиеся к предреволюционному периоду. Я всмотрелась в высокие прически-пуфы... Ну, точно - исторический спектакль относится к временам юности Марии-Антуанетты.

С профессиональным интересом рассмотрев крой и ткани платьев, поражаясь качеству и проработке костюмов, перевела взгляд на лица.

На меня изучающе смотрела очень привлекательная девушка с почти смоляными локонами, карими глазами, идеальной формы носиком и маленькими пухлыми губками. Несмотря на модельную внешность, выражение лица было крайне неприятным и презрительным.

Взглянула на вторую: пожилая дородная женщина, немного смахивающая на французского бульдога, увеличенного раз в шесть. Короткий нос, тонущий среди морщин и складок лица, неряшливо обвисшие брыли, и без того узкие губы сжаты «в ниточку». Женщина протянула руку и коснулась моего лба холодной неприятно-влажной рукой. Я невольно ойкнула и осознала, что это вовсе не бред.

Женщина отдернула руку и зашипела на меня:

- Фу ты, напугала...

В панике посмотрела на свои руки - они были чужими. Потом этими же чужими руками ощупала своё лицо. Вернее, оно тоже было не моим...

- Господи! - я вскочила с кровати, чем немало напугала уже обеих дам, и заметалась в поисках зеркала.

Молодая девица визгливо запричитала:

- Тётя Марион, что это с ней?! - они отступили на несколько шагов, наблюдая, как я, путаясь в длинной рубашке, не обнаружив зеркала, рванулась к застекленному книжному шкафу.

В пыльном стекле дверок отражалась молодая девушка лет восемнадцати, - почти точная копия той визжащей девицы. Ощупала еще раз лицо, коснулась плеч и убедилась, что в дверце отражаюсь именно я...

Смутно вспомнила прочитанные когда-то фэнтези, в памяти всплыло слово “попаданцы”. И тут до меня окончательно дошло, что я фантастически влипла.

Издав протяжный стон, сползла на пол, держась рукой за шкаф. Дамы немного пришли в себя и рискнули подойти ближе. А я стала быстро соображать: если здесь одно лицо с этой манерной визжалкой, значит мы, скорее всего, сёстры...

Возможно, если бы не пыльное стекло, в котором смутно разглядела свою новую внешность, я успела бы наговорить глупостей, как все попаданки во всех романах. Типа – «А кто вы такие?», «А куда я попала?», «Хочу вернутся в свой мир, где у вас главный волшебник?!»

Но сейчас у меня не было возможности наглупить. Две свидетельницы явно не пылали ко мне любовью, и не станут рассказывать, кто я такая, где мой принц и как попасть домой. Страх учит соображать быстро!

И, прижав руку к груди, я постаралась сказать как можно убедительней:

- Тётя… - черт, как же её там? - Тётя Марион, всё в порядке, просто показалось, что задыхаюсь, а потом закружилась голова оттого, что резко вскочила... - надеюсь, они не подумают, что в меня вселились бесы, а то положение моё станет совсем незавидным.

Тётушка Марион сжала и без того тонкие бескровные губы и сухо промолвила:

- Ну, раз так, ты совсем здорова. Поднимайся с пола и одевайся, а то провалялась без сознания, как бесполезное бревно, почти десять дней. Еще немного, и пришлось бы вызывать доктора, упаси Господи от таких трат... - тётя набожно перекрестилась, за ней благочестиво повторила крестное знамение сестра.

- Думаю, тетя, она просто дрыхла все это время!

- Пойдём, Бернардет, детка, - и обе царственно выплыли, больше не взглянув на меня.

- Ага, сестра, значит, Бернардет. Что за имя - как лязг алюминиевого листа? Интересно, что оно означает... Что-то к “детке” отношение совсем иное.

Я присела на кровать и огляделась: обветшалая комната - обоям и драпировке лет двадцать, не меньше. В платяном шкафу обнаружилось несколько нарядов. Хотя “нарядами” их можно было назвать с большой натяжкой - они скорее напоминали униформу.

Абсурдность ситуации и общая слабость вызывали слезы на глазах.

Пожалуй, мое состояние было близко к истерике... Только вот я совершенно отчетливо понимала, что позволить себе сорваться не могу ни при каких обстоятельствах! Если вообще хочу выжить в этом безумии, должна стать Мадлен! Хотя бы на первое время. Делать, что велят, не вызывать подозрений и не отсвечивать...

Я примерно представляла себе, что творится в монастырях этого времени! Заподозрят, что я не Мадлен, сошлют в самый нищий! И не факт, что смогу сбежать оттуда. Значит — молчание и терпение.

Натянув сиротское платьице серого цвета, оглядела себя со всех сторон. Впрочем, на самом деле оно было милое, в отличие от яркого кричащего платья так называемой сестры.

В дверь просунулась голова Бернардет на длинной шее. Голова зашипела совсем по-тёткиному:

- Ну скоро ты там? Сегодня у нас гости, ты должна помочь всё организовать, - и распахнув дверь, поторопила меня.