История Мадлен

Глава 13

Сидя вечером у слабо тлеющего камина, я размышляла.

Конечно, совсем не хочется вляпываться в Великую Французскую революцию. Но что я знаю о времени? Насколько уже нарушены исторические линии развития? Достаточно ли будет просто смены модных тенденций для того, чтобы изменить вероятное будущее?

Может, стоит сделать что-нибудь более радикальное? Например…

А вот что, если я начну чаще видеть «вещие» сны? Конечно, я не историк, но, в целом, примерно помню даты и основные вехи предреволюционных лет.

В 1772 году, в моем мире, произойдет знакомство Розы Бертен и будущей королевы, а сейчас – дофины Марии-Атуанетты. И сотрудничать они станут до самой смерти королевы на плахе. Как бы заставить историю свернуть с гибельной для Франции траектории? Что я еще помню?

Ну, вроде бы у короля и королевы очень долго не было детей. Первая дочь родилась аж в 1781 году. У короля – фимоз. Если не ошибаюсь, там пришлось вмешиваться и скандалить всей родне, чтобы их королевское Величество решилось на достаточно легкую операцию. А до того у детишек было что-то вроде белого брака.

Итак, я, теоретически, могу прослыть серьезной «пророчицей», если придумаю, как это красиво подать. Допустим, вот я увидела вещий сон. И что дальше?

Ну, французы очень уважительно относятся к деве Марии. Так что во сне мне явится дева Мария и даст совет. Последует королева этому совету, или нет – неизвестно. Но, с другой стороны, она хотя бы услышит «предсказание», осознает его правильность и в следующий раз отнесётся к моим словам уже гораздо внимательней.

Значит, нужно начинать «видеть вещие сны» прямо сейчас! Вечер я просидела за листом бумаги, так и сяк переставляя слова. Результат был не ах, прямо скажем, но ведь и я – не поэт! Главным для меня было — помнить, что сейчас муж Марии-Антуанетты, обожающий ее, еще не король! Он только дофин. А пророчество получилось достаточно отчетливым:

Да не прервется род великий,

Когда потомок королей

Услышит голос поднебесный:

«Из корня кровь свою пролей»

Тогда взойдет его невеста

С ним на престол его женой.

Их дети встанут рядом с троном

Стеной.

Осталось донести моё творение до адресата, чем я и занялась на следующий день.

— Мадмуазель Мадлен, я не пойму, что с вами? Вы, часом, не заболели, дорогая моя?

Роза смотрела на меня с искренним сочувствием. Ну, еще бы… Я с самого утра сидела расстроенная, все время отвлекалась от работы, «путала» эскизы и отвечала невпопад…

— Мадам Бертен, мне так неловко, простите меня. Я очень-очень постараюсь сосредоточится.

— Мадмуазель Мадлен, может быть, вы поделитесь со мной своей проблемой? Если я не смогу помочь, то, возможно, смогу дать хороший совет?

О! В десятку! Я потупилась, чтобы скрыть ликование…

— Мадам Бертен, я видела сон… Очень странный, очень тревожный! И теперь не знаю, стоит ли его кому-то рассказывать… Мне, дорогая мадам, просто страшно!

Ну, и какая женщина в такой ситуации сдержит свое любопытство?!

— Расскажите мне, мадмуазель… Может быть, все не так печально? – мадам Роза лукаво улыбнулась.—Я помню, что вы напророчили мне место портнихи самой дофины! Что же приснилось вам в этот раз?

— Мне приснилась женщина. Молодая, прекрасная и добрая женщина, которая смотрела на меня и плакала. А вокруг головы у нее был тонкий-тонкий нимб! На ней было дорогое, но старинное платье. Ну, на мой взгляд, — очень старинное. Она сильно жалела… Нет, мадам, не меня жалела… Она плакала о Франции.

— О Франции? Какой удивительный сон! И что же дальше? Чем ее огорчает Франция?!

— Мадам Бертен, когда я проснулась, я записала то, что звучало у меня в голове. Я не знаю, что с этим делать и… Я просто не знаю…

— Мадмуазель Мадлен, вы не могли бы показать мне, что именно вы записали? Это, согласитесь, довольно необычное видение!

Да с удовольствием, дорогая Роза! У вас, мадам, в клиентках принцесса Конте ходит, а у меня во дворце нет даже судомойки знакомой. Так что заранее заготовленный лист со своей «поэзой» я отдала Розе.

Читала она, надо сказать, внимательно. И, судя по времени – не один раз. Нахмурилась…

Ну, безусловно, обслуживая таких родовитых клиенток, мадам в курсе всех последних сплетен Версаля. И наверняка знает, что несмотря на свадьбу, брак дофина и Марии-Антуанетты не консумирован!

— Мадмуазель Мадлен, вы не против, если я покажу эти стихи… одной очень мудрой даме?

— Конечно нет, мадам Роза… Я только не понимаю, что мне теперь нужно делать? Может быть, просто выкинуть эту бумагу и постараться все забыть? Меня ужасно пугают вот эти слова про королевскую кровь. Не означает ли это, что готовится покушение на короля, мадам?!

— Нет-нет, дорогая! Не волнуйтесь! Я думаю, что это говорит о чем-то другом… Очень советую вам сегодня не работать. Вернитесь домой, заварите себе успокаивающий сбор, отдохните денек-другой… Вы просто утомились, мадемуазель Мадлен.

Не сказать, чтобы меня так уж обрадовал этот внезапный выходной, но нужно было поддерживать легенду о моих переживаниях и впечатлительности. Пусть у Розы будет время посоветоваться со своими родовитыми клиентками. А посидеть над рисунками я могу и дома.

— Знаете, мадмуазель Мадлен… Я подумала и решила, что пока вам лучше поработать дома. Я буду присылать к вам слугу за новыми эскизами. Вам, безусловно, нужен отдых и покой!

Дома я проработала, вполне продуктивно, почти неделю. Роза прислала деньги за предыдущие эскизы и работу, так что я поняла – смерть от голода мне совершенно не грозит.

Вставала рано утром, умывалась и шла по лавочкам за едой. Приходила домой после прогулки, пила кофе с круассанами, немного шила и, пока светло, садилась за работу. Ближе к вечеру, когда глаза уже уставали и опускались сумерки, готовила ужин.

Весна вовсю вступала в свои права, пришлось заняться моим «приусадебным» участком. За небольшие деньги двое работяг вскопали мне всю землю. Я наведалась на рынок и закупила ростки различных цветов. Ничего сложного в уходе брать не хотела. Обычные маргаритки, немного луковиц гиацинтов и фрезии – для запаха. Ну и так, по мелочи, что под руку подвернулось.