История Мадлен

Глава 21

Поздняя осень в Париже удовольствие не из лучших. Бесконечные дожди, серость. Во всём сквозила бы безысходность, если бы не два обстоятельства - я занималась любимым делом и теперь была уже не одна. Когда выдвигалась на работу, оборачиваясь, неизменно видела в маленьком окошке чуть приплюснутый о стекло носик - так Козетта провожала меня каждое утро.

И все же промозглая погода накладывала отпечаток на настроение -- я очень неохотно уходила из дома в эту сырость и холод. Мне хотелось солнца и лёгкости, а внимание почему-то было сосредоточено на каких-то непонятных и неприятных мелочах.

Казалось бы, ну что здесь такого - переживший голодные времена ребёнок пытался что-то припрятать, хотя еда в доме была в свободном доступе и в достаточном количестве. Когда я заметила это впервые, я стала расспрашивать малышку, от чего она просто ужасно разрыдалась, до икоты. Я испугалась и махнула рукой - пусть прячет, может быть со временем пройдёт. Это совсем не повод расстраивать ребенка.

Я просто завела новую привычку - проверять постель, потому что найти в ней недельной свежести засохший пирожок с ливером было и смешно, и противно. Конечно, смеялась я не над Козеттой. Чем больше я жалела малышку, тем сильнее привязывалась к ней. И видеть её курносый носик в моём окошке было счастьем.

Дойдя до места, где можно было нанять карету до моих мастерских, я села в экипаж и закуталась поплотнее в палантин, а сама припоминала странности, которые теперь стали неизменной темой моих размышлений.

Мы договорились с Козеттой, что она возьмет на себя приготовление какого-нибудь простого ужина. Однако девочка регулярно это поручение оставляла без внимания. Причины каждый раз назывались разные, но одна звучала чаще всего.

- Малыш, что сегодня случилось? - устало спрашивала я, не желая давить на неё, но в то же время, я была уверена, что сидеть и маяться без дела для Козетты не лучший вариант.

- Мадемуазель, - хлопала хитрюга ресницами, - мне было так скучно, что я решила немного прогуляться, и так время быстро пролетело.

Я понимала, что моя малышка что-то пытается от меня скрыть, но допрашивать её не решалась из-за той самой истерики. Была ли она искренней или моего приёмыша ждала большая сцена - я не знала. Просто боялась обидеть и оттолкнуть девочку, напоминая себе о том, что жизнь и так била ее больно.

Каждый вечер я давала ей уроки - чтения, рисования, самого простого счёта. И это было испытание для нас обеих. Девочка воспринимала чтение с большой неохотой, капризничала и прикидывалась чуть ли не больной, только бы не учиться.

Я с каким-то особым для себя чувством слушала её болтовню, такую быструю, как будто горланил птенец в гнезде. Пыталась сделать строгий вид, но хитрющая девчонка видела меня насквозь, поэтому учеба продвигалась крайне медленно. Я сделала скидку на противную погоду и особо не настаивала. Всему своё время, пусть привыкнет и поймет пользу обучения.

Экипаж остановился и я поняла, что мы приехали. Мне нужно было вылезать под ледяные струи, льющиеся со свинцового неба. Казалось, что хляби небесные просто не в силах сдержать эти потоки воды. Надо было набраться мужества и достичь порога той мастерской, где находился мой кабинет.

Я шла по щиколотку в жидкой грязи, грустно размышляя о том, что, скорее всего, заболею после сегодняшнего выхода. Однако, не прийти было никак нельзя - на мне висел срочный заказ для очередной знатной дамы. А помня выволочку Розы, даже не допускала больше мысли о возможности задержать заказ или напутать со сроками и размерами.

В мастерской было тепло и сухо. Все вскинули на меня головы и, поздоровавшись, снова склонились над своей работой. Я благодарно вздохнула. Как же всё-таки мне повезло с моими людьми, все без исключения были ответственными трудягами. Наверное, в своей прошлой жизни я не так уж и нагрешила.

Кстати, вспоминая ту свою жизнь, ловила себя на мысли, что была бы в ужасе, если бы вернулась обратно. Пусть мне и приходилось пробивать себе здесь дорогу в жизни, чуть ли не костьми ложась, но это было очень моё и очень настоящее. А прошлое казалось пустым сном.

Даже несмотря на работу, долги и дражайшую сестрицу, которая, по возможности, просто не вынимала из меня своего жала. Я спрашивала себя, взращивая терпение: когда она успокоится уже? Когда закончатся наши «случайные» встречи? Однако, ответа не было. А с появлением в моём домике Козетты поводов прицепиться ко мне у нее стало в десятки раз больше.

По её словам я не имела права селить у себя хоть кого-нибудь. Затем, смирившись с тем, что прав я имею чуть больше, чем ей хотелось бы, она с изумлявшей меня изобретательностью сочиняла «убытки», которые несла по вине Козетты.

- Послушай, Бернардет, - не выдержав однажды, выпалила я ей в лицо, при этом сильно наклонившись к ней, - если моя гостья хоть одну слезинку проронит по причине твоего злобного мерзкого характера, я придушу тебя собственными руками.

Сестрица отшатнулась, но благоразумно решила не связываться со мной.

- О тебе же забочусь, дурында ты доверчивая. Эта девчонка обнесёт тебе дом, еще попомнишь мои слова.

- Даже не сомневаюсь, что в грабителях ты разбираешься как профи, - парировала я и прошла к себе.

Козетта сидела, напряженная и скованная - слышала весь этот разговор.

- Привет, птенец, - я протянула к ней руки, и она тут же кинулась ко мне, обхватив руками, - как день прошел?

- Мадам Бернардет хотела войти, но я побоялась открыть ей дверь, - призналась девочка.

- И не открывай ей в следующий раз, я сама буду с ней разговаривать. Что у нас на ужин?

Козетта потупилась. Понятно. Что ж, приготовлю сама что-нибудь по-быстрому.

Эта ситуация произошла несколько дней назад, а сейчас мои мысли перескочили на другое. За эту неделю сильно похолодало, а Козетта ускользала из дома одетая совсем не по сезону. Нужно было срочно купить ей одежду, и я запланировала сделать это завтра же. Если я закончу с заказами сегодня, я смогу взять выходной.