История Мадлен

Глава 24

Уважаемые читатели, мне очень жаль, но это последняя глава. Книга будет заморожена или удалена. Приношу вам свои извинения -- я невнимательно изучила правила сайта.
Разрешается публиковать книги только 2 соавторам, а в создании этой книги принимали равноценное участие 5 человек.
За похожее нарушение вчера уже заблокировали одну из моих книг. Не будем гневить модераторов)
Еще раз прошу прощения за то, что огорчила вас.

Стенать и жалеть себя сейчас было совершенно некогда, потому что коллекция должна была выйти как можно быстрее. Я рисовала день и ночь, старательно передавая цвета и фактуру.

Этот случай с маленькой Козеттой меня отрезвил, заставил относиться серьезнее ко всему. Хотя происшествие с попаданием в прошлое и было почти сказочным, проблемы здесь были не проще, чем в моем времени, а может, даже и серьезнее.

Я, наконец, перестала чувствовать себя виноватой, ведь девочка и правда была много хитрее и изворотливее, чем я предполагала. И значительно опытнее, чем я. У нее был выбор, и она выбрала. Бог ей судья…

Сейф уже красовался в мастерской. Его создатель лично приехал, чтобы закрепить его, как полагается, к полу и стенам. Он был вмурован в угол так, что вынести его можно было только с обеими стенами, но раз здесь еще не придумали экскаватора, я была уверена в полной безопасности моих эскизов и денег.

Мне нужен был сторож – не тщедушный дедушка, который просто будет ходить из стороны в сторону, а серьезный большой и сильный мужчина. Где такого искать, было для меня загадкой.

Узнавать у слуг в доме сестры я не хотела – мало ли, начнут рассказывать все обо мне, и сестрица будет в курсе всех моих дел. Да и ей было не до того – жених настоял на венчании, а из-за траура прошло оно очень тихо и скромно.

Свадьбы, как таковой, не было, как и медового месяца -- супруги на три дня съездили в предместье Сент-Антуан, где провели время в уединении. По слухам, у новобрачного там был небольшой дом.

Бернардет была недовольна и срывалась на слугах. Крики из дома доносились частенько, а Колетт теперь выглядела какой-то напуганной и, если мы сталкивались, торопливо убегала, едва успев поприветствовать.

Пьер, который был в моем маленьком бизнесе кем-то вроде администратора по вопросам хозяйства, вдруг подошел ко мне перед самым уходом:

- Мамзель, вы сегодня как в воду опущенная ходите. Может, я могу чем помочь? Вы не смотрите, что образования у меня нет никакого, я много чего умею, и людей нужных знаю. Вы не заболели часом? – он внимательно наблюдал за мной, дожидаясь ответа на вопрос.

- Все хорошо, Пьер, только есть у меня одна мысль – нам нужен охранник, а если точнее, начальник охраны. Нужен бывший военный, но не пожилой. Лет сорока вполне подойдет. И чтобы не было у него нехороших знакомств, чтобы можно было при нем говорить обо всех делах, не боясь, что завтра все это будет передаваться из уст в уста.

- Я подумаю. Есть у меня пара таких знакомых, но уж больно того… выпить любят, значит не подойдут. Я же вижу, что дело у вас хоть и мадамское – тряпочки, вышивка, а в гору идет быстрее, чем хлебная лавка.

- Хорошо, если кого вспомнишь, проверь хорошенько. Я тебе доверяю, и рада, что вы у меня есть. Одна бы я ни за что не справилась, - улыбнувшись ответила я Пьеру.

Домой вечерами идти не хотелось – там все еще витал дух надежды на маленькую семью. Козетта еще не выветрилась из моей головы и моего дома. Замки мы поменяли, на окна поставили крепкие ставни – хоть и не храню больше здесь ничего, но не слишком приятно понимать, что кто-то полазил в моих вещах.

Зима наваливалась не торопясь – за ночь все укрывало снегом, а утром он таял, образуя на дорогах мерзкую кашу. Хотелось быстрее чистого белого цвета вокруг, и казалось, что с этим снегом и на душе тоже станет светлее. Дни стали короткими, и домой я всегда возвращалась затемно, хоть и уезжала иногда не так уж и поздно.

Сестрица все чаще прогуливалась в парке возле моего дома – жизнь ее была не особо разнообразной, скорее, скучной. Гостей принимать нельзя, выезжать в люди нельзя. Светский траур – штука такая. Я была счастлива, что могу носить обычную одежду, наплевав на светские условности. Обществу нет до меня дела.

А скучающая Бернардет вынуждена подчиняться таким требованиям и, скорее всего, ее это сильно не устраивало. Я же не представляла себе такой жизни – ни хобби, ни каких-либо интересов, просто существование и стремление к тому, чтобы быть хоть чуточку удачливее и богаче своих знакомых.

- Мамзель, вы сегодня надолго в мастерской? - вошел ко мне в кабинет Пьер и, присмотревшись, не рисую ли я, продолжил: - Я чего так торопился к вам попасть-то… Нашел я очень хорошего человека нам для охраны. Он бывший военный, да только пришлось вернуться со службы. При дворе раньше служил, да вывих у него – рука левая не больно хорошо работает. Вот его и отправили, дав выходное жалованье, да на него не проживешь с семьей. Жена у него есть и дочка – скоро замуж, а приданого набрать так и не могут.

- Отлично, Пьер, когда он сможет к нам прийти? Я бы хотела поговорить с ним, - я радовалась больше тому, что мужчина служил во дворце, а это значит, что опытен во многих вещах.

Отложила письмо, которым занималась все утро – нужно было отправить его срочно в Италию, приложив образцы наших работ. Одна знатная дама, старая знакомая Розы, обратилась к нам с запросом, и это было идеальной возможностью рассказать о нас в других странах.

- Коли ты так хорошо рассказываешь мне о коллекции, опиши ей все сама, да побольше подробностей, ярче, сочнее, чтобы уж точно получить заказ на новую коллекцию, - обозначила мне план работ Роза. Так что сейчас я корпела над важным письмом.

Этот военный, скорее всего, вымуштрован, и вытаскивать из него информацию о дворце нет смысла. А с другой стороны, так я смогу его проверить – если расскажет о бывшем рабочем месте, значит, с такой же охотой будет трепаться обо мне.