История Магии (джен)

Глава 1

01.08.1991

Спокойный тëплый ветерок приятно грел спину. Шелестела листва, раздавалось пение цикад, небо заливалось яркими красками... Природа засыпала.

Сколько же лет минуло со дня смерти Артура? Сколько столетий? Тысячелетий? Сколько уже было таких закатов? А рассветов? И не сосчитать...

Я тихо вздохнул и посмотрел на уплывающее красное солнце и отчëтливый лунный диск. Наступала ночь. Как же я проклинал своë чëртово бессмертие! Невозможность увидеться с Фреей, Артуром, Гаюсом, Ланселотом, отцом, мамой и прочими рыцарями... Солнце полностью скрылось за тонкой линией горизонта, и наступила ночь. На небе чуть отчëтливее проступили звëзды и теперь всë вокруг освещалось лишь их тусклым светом, да холодной и безразличной луной.

Я глубоко вздохнул и повернулся к своему маленькому домику. За всë время, прошедшее со дня смерти Артура, я ничуть не изменился. Такие же тëмные волосы без малейшего намëка на седину, торчащие уши, прямой нос и голубые глаза. Лишь горевший в них безумный огонëк погас и никак не желал возращаться. Но мои глаза всë также полыхали золотом при любом заклинании. Или без.

Почему я здесь живу? После смерти Артура я вернулся в Камелот лишь тенью прежнего себя и зажил тихой, размеренной жизнью, помогая Гаюсу лечить детей и ухаживая за старенькой матерью, которая вскоре тихо скончалась. Самым большим потрясением для меня стало то, что Гвиневра нисколько не горевала после смерти своего любимого мужа. Правда, тогда я списал это на нежелание показывать свои эмоции и железную выдержку... Каким же я был глупцом!

Проходили годы. Мои ровесники и знакомые старели, их спины опускались всë ниже и ниже, а волосы покрывались сединой. Отправился на тот свет пожилой Гаюс, погибли оставшиеся на этом свете друзья и многие другие.

Однажды вечером меня (уже придворного лекаря) вызвала к себе старая королева и спросила, какой такой магический ритуал нужно провести, чтобы достигнуть такой же вечной молодости, как у меня и сколько потребуется жертв. Я ещë подумал, что ослышался, но Гвиневра разрушила мои сомнения, с нетерпением в голосе повторив свой вопрос. Я отрицал то, что проводил хоть какие-то ритуалы, но королева никак не хотела мне верить, обещая мне любую награду за труды. Я отказался. Не столько потому, что никакого такого ритуала или обряда не знал, столько потому, что никак не мог понять для чего Гвиневре тёмномагические ритуалы! Старая королева взбесилась, услышав мой категорический отказ, и приказала страже бросить меня в темницу. Уже на следующий день меня силком приволокли на площадь и зачитали смертный приговор. Если до этого я и сомневался в том, что королева не так уж и хороша, как кажется на первый взгляд, то теперь все малейшие подобия сомнений разбились вдребезги.

Первым моим порывом было прошептать пару-тройку заклинаний — и я на свободе! Но после я вспомнил Артура и моë сердце залилось кровью. Может... Может там, за гранью, я снова встречусь с ним?

Первый шаг, второй, третий... Меня привязали к столбу. Я не вырывался и не молил о пощаде, отнюдь нет! Я даже с какой-то радостью следил за приготовлениями. А тем временем на площади собирался народ. Множество знакомых и незнакомых лиц...

Дрова подожгли. Изначально мелкая искорка с неистовой жадностью пожирала древесину, на моих глазах увеличиваясь в разы. "Ну вот и всë!" — подумал я, прикрывая глаза.

Прошла минута. Две. Абсолютным счëтом ничего не происходило. Наконец я не выдержал и открыл глаза. По толпе пронëсся дружный "Ах!". Огонь объял меня! Но... Не причинял ни малейшего вреда. Я готов был завыть от злости!

Я мельком посмотрел в лужу, оставшуюся после дождя. В своих глазах я увидел... Золото. Без какого-то колдовства, без всего! Затем я посмотрел на людей. В их широко открытых глаза читался... страх.

Больше я не видел смысла в нахождении здесь (Тем более ненасытный огонь сделал-таки своë дело и сжëг верëвки) и прошептал:

— Evanescet!

И с громким хлопком расстворился в воздухе.

С тех пор я и живу отшельником.

* * *

Я глубоко вздохнул и повернулся к своему маленькому домику. Погружëнный в свои вышеописанные думы, я медленно двинулся по направлению к своему скромному жилищу. Неожиданно где-то позади меня раздался громкий щелчок. Я резко развернулся (Благо за столько-то лет не растерял свою сноровку) и выставил щит:

— Obstructionum!

Около забора показалась девушка в белом платье.

— Somnium mittere! — девушка упала, погрузившись в мгновенный сон.

Я осторожно приблизился к незваной гостье. Длинные тëмные волосы обрамляли миловидное личика, крупные пухлые губы алели на лице, расходились крепким румянцем щëки. Стройную фигуру подчëркивало белое платьице до колен (Неужели сейчас такая мода?!), к нему была приколота довольно крупная ромашка. Я невольно залюбовался девушкой. Но что она здесь делает?

Только я поднял руку, чтобы развеять чары (Так-то он развеется только ближе к утру), как из моих глаз посыпались искры, а я как подкошенный рухнул на землю...

* * *

Очнулся я от тупой боли где-то в затылке. Тихо охнув, открыл глаза.

— Очухался наконец, — услышал я недовольный мужской голос. Мои глаза от злости полыхнули золотом. Да кто ко мне пришëл?!

Наконец мои глаза привыкли к свету и я осмотрелся. Я сидел на одном из своих(!!!) стульев, крепко-накрепко привязанный к нему верëвками. Передо мной на другом стуле, вальяжно развалившись и положив одну руку на стол, сидел молодой парень лет двадцати на вид. Короткие, взъерошенные чëрные волосы, изумрудные глаза, кроваво-красные губы, острые зубы, видные из-за ехидной улыбочки на лице, бледная кожа и довольно хлипкое телосложение. Одет в чëрные брюки и такого же цвета рубашку. На столе рядом с ним стоит вазочка с моими любимыми, заботливо выращенными, яблоками... Стоп! Я их не доставал...

Словно в подтверждение моих мыслей, незнакомец взял ожно из особо аппетитных яблок и с громким хрустом откусил. Мои глаза сузились от плохо сдерживаемой злости.