История мертвого Джона

Глава 1

Кто угодно мог потом поклясться, что Эстер совершенно ничего не знала о смерти Джона. Она шла к нему в тот вечер лишь выпить чаю, который бабушка Гретта привезла со своего острова и подарила девушке в небольшой коробочке из под семян подсолнуха, обернутой белой почтовой бумагой.

Но Джон был мертв. Он умер раньше, чем пришла Эстер, но уже после того, как та вышла из своего дома и направилась к вершине холма по узкой тропинке посреди луга. Никто не знал, от чего он умер. Убили-ли его таблетки, или это была болезнь сердца, которую давно предвещал их местный врач. Было только ясно, что умер он не от старости, хотя ему было почти пятьдесят шесть, но сам Джон себя стариком не чувствовал, усердно работая, а вечерами посиживая в кресле с хорошенькой молодой вдовой.

Но Джон был мертв. И даже скудного ума Эстер хватило, чтобы понять это, посмотрев на него. Я повторяю так часто о его смерти ддля определенной верности. Это не ошибка, не совпадение-нет. Джон совершенно точно умер, и если я возьмусь переделать этот факт, то не смогу рассказать эту историю до конца.

Так вот. В пятницу вечером, как я уже и сказала, Эстер, взяв в руки коробочку чая бабушки Гретты, направилась по тропинке к холму. Вечер был ясным и теплым, поэтому девушка не сильно торопилась, разглядывая луга, так любимые её матушкой, которая переехала жить в Манчестер только ради этих лугов, но умерла уже через год, как увидела их впервые. Но Эстер не думала об этом, рассматривая окрестности. Она вообще редко когда думала, а в такой погожий вечер, когда ветер проносится вихрем мимо, оставляя след душистого аромата полевых цветов,-и подавно.
Подойдя к дому Джона, Эстер остановилась, прислушиваясь к тишине. Не жужжали мухи, не скрипела швейная машинка. Казалось, во всем мире стояла гробовая тишина, которую девушка приняла за минутный глоток воздуха между тяжелой жизнью Менчестера. Конечно, прогуливаясь по лугу, Эстер тоже отдыхала, да и к Джону она шла лишь для того, чтобы отдохнуть, но ведь ничего не сравнить с той минутой тишины вокруг, когда отдыхает не только тело, но и душа.
Нет, Эстер не удивилась тишине, а даже обрадовалась ей, и когда она заходила в дом, внутри нее было столько легкого счастья, что она не потрудилась заглянуть в кабинет Джона и узнать, чем же он занят, а пошла на кухню заваривать чай.
По моему рассказу, вы, должно быть, подумали, что Джон был богатым, раз у него был свой дом, но я не ошиблась, сказав, что Эстер сама заваривала чай( в богатом доме это, верно, сделала бы кухарка или горничная). Но так уж хотелось самому Джону, чтобы его жилище называли домом, хотя это был вовсе не дом, а скорее старая, скосившаяся лачужка из трех комнат: кухни, кабинета( это была спальня, в которую поставили стол, но Джон упорно называл это кабинетом) и небольшого коридора, который тоже считался комнатой.
Когда Эстер заваривала чай, Джон уже лежал мертвым на небольшом коврике в своем кабинете. Он был одет в свой рабочий костюм, в котором он обычно кроил платья для светских дам Менчестера( их было немного, да и откуда они в таком городишке? Но платили они достаточно, поэтому жил Джон не очень то и бедно), а вот зато волосы у него были аккуратно уложены по последней моде моде, будто он только минуту назад вышел из парикмахерской Лондона. Он лежал, раскинув руки в разные стороны. Ни крови, ни желтизны покойника-ничего этого не было, но все же, когда Эстер зашла в комнату и увидела Джона на полу, даже ей не сложно было догадаться, что Джон уже мертв.
Какая уважающая себя женщина и не бросит все, что было в руках на пол и не закричит своим самым пронзительным голосом, увидев подобное зрелище? По началу Эстер так и поступила, опрокинув горячий чай на оголённые ноги, потому что она надела укороченное платье, чтобы провести вечер удобнее. Кипяток прибавил к ее визгу еще и дикий вой от боли, поэтому когда он перекратился, спустя четверть часа, на полях не осталось ни одной птицы, которая умела летать.
Убедившись, что Джон не дышит и что он и в прямь мертв, Эстер вновь завыла, прибавив к этому бурный поток слез. Ее лицо из мраморно белого стало красным, глаза распухли, а губы панически подергивались от жуткого страха, который испытывала девушка с тех пор, как увидела Джона, такого здорового и жизнерадостного Джона, лежащим на полу с раскинутыми руками и холодными губами.