История мертвого Джона

Глава 3

Когда уже не оставалось сомнений, что Джон мертв, что подтвердили доктор, священник и нотариус, по Менчестеру начали ходить слухи о том, что будет с теми немногими вещами, которые старик оставил после себя. Кто-то говорил, что нужно написать в Динь и узнать о его родственниках, кто-то считал это слишком хлопотным и дорогим, думая что лучше раздать все беднякам. Нашлись и романтики, которые думали, что у покойника под домам закопаны золотые монеты, на которые в Менчестере можно открыть швейный магазин и назвать его в честь Джона. Но правительство никогда не опускалось до предложений граждан, и почему в деле о имуществе оно решило сделать так, как ему того захотелось: забрать все вещи умершего в имение Менчестера.

Именно по этой причине Эстер, сразу после похорон, отправилась в лачугу Джона, чтобы забрать там все свои безделушки, которые она по рассеянности оставляла там иногда. Была и другая причина ее прогулки на холм: она знала, что люди помнят про золото Джона и считают, что она одна знает, где оно лежит, но ее как и всех распирало любопытство от предмета, который старик не хотел никогда обсуждать, говорили-ли ему прямо или лишь намеками.

День был жаркий, поэтому Эстер сняла с себя шляпку из крепкой соломы с черной лентой на кромке. Неловко собранная прическа быстро растрепалась на ветру и крутые кольца каштановых волос лезли в лицо девушки. Она была хороша в черном платье, сшитым на скорую руку из первого попавшегося куска материи. Да, она была хороша и пользовалась этим, зная что это единственное, чем она могла в себе гордиться: ни ума, ни богатства у Эстер не было, и она училась жить с помощью лишь своей красоты. Один раз ей уже повезло, когда она вышла замуж за мистера Хэмли, человека образованного и многообещающего, но он вскоре и умер, оставив после себя лишь небольшой уютный домик на Покосах, в котором Эстер жила до сих пор. Когда-то она мечтала выйти за Джона, но став его другом, откинула эти мысли раз и навсегда.

Зайдя в дом, Эстер вновь почувствовала ту тишину, что и в день смерти Джона, но та тишина была радостной, а эта-печальный и унижающей. От этой тишины хотелось скрыться в мечтах прошлого, когда все было таким веселым и беспечальным. Но спрятаться было нельзя, что и Эстер, и сама тишина.

Комнаты не казались пустыми и одинокими, как это обычно бывает. Напротив, с того дня к вещам почти никто не прикасался, и они продолжали лежать на своих местах, ожидая, что вот-вот придет их хозяин и дом снова заживет своей жизнью.

Но хозяин никогда уже не зайдет в этот дом. От этой мысли у Эстер вновь навернулись слезы на глаза, из-за чего она зашла не в кухню, куда собиралась, а в небольшую комнатушку Джона.

На полу всюду были разбросаны лоскутки, образцы материй, оборванные нитки. Небольшой столик со швейной машиной примостился у окна-в самом светлом месте комнаты. Неубранная кровать была измята кем-то, но было видно, что человек, который ее измял, лежал здесь уже очень давно. А между кроватью и небольшим шкафом из старого черного дерева стоял письменный стол, заваленный бумагами.

Джон запрещал Эстер подходить к этому столу. Он садился за него лишь тогда, когда оставался совершенно один. Это случалось довольно редко, но после таких вечеров он бывал скрытен и угрюм.

И вот сейчас, когда никто уже не запретит ей этого сделать, Эстер тихо, словно боясь чего-то, подкралась к столу. Она не знала, что хотела бы найти: письма от родни, тайную историю или секрет золота-она не знала. Ей просто хотелось разгадать тайну неприкосновенности этих бумаг. Эстер съедало любопытство, но все же проверив, что за ней никто не следит, она начала просматривать содержимое стола.

Эстер почти разочаровалась, увидя лишь счета и схемы платьев для дам, но выдвинув нижний ящик, в котором лежали письма, завернутые в толстую бумагу. Писем было четыре и Эстер прочитала их без промедления.