История мисс Коутс

Глава 13.

Глава 13.
Так и прошли первые 2 месяца осени. На дворе стоял последний месяц золотой осени – ноябрь, который из года в год готовил природу к холодной белоснежной зиме. Листья с деревьев давно слетели, и теперь некогда пышный лес превратился в обнаженные деревья, неуклюже стоящие на виду всего остального мира. Поля тоже потеряли свои былые краски и были усыпаны жухлой травой.
Стояла суббота. В тот день Адор пришли письма из деревни. Не особо длинное от мамы, где она рассказывала о плюще, который сильно разросся, и теперь в нем скрылось окно; о Люси, которая каждый день продолжает смотреть куда – то вдаль, видимо, ожидая приезда Адор; о своих швейных заказах, которым было посвящена целая страница! Конечно, Шарлотта беспокоилась об Адор, как и во всех своих письмах спрашивала, как ее самочувствие и как живется с миссис Рут под одной крышей. Женщина всегда завершала свои письма подобными вещами.
Пришло коротенькое письмо от Ирис. Ирис вкратце рассказала о своей жизни со сварливой хозяйкой, которая стала еще сварливее, чем прежде, и также поинтересовалась, как живется Адор. Ирис нечасто писала письма, так как была теперь еще больше загружена домашней работой, чем раньше, так как к ее хозяйке переехала племянница, которая была ужасно инфантильной, несмотря на то, что уже несколько месяцев жила в 15 – летнем возрасте.
Что же касаемо Джин, то от нее пришло довольно небольшое, но очень емкое письмо. Девочка рассказала Адор о жизни в деревне и отметила то, что теперь и она пошла в школу. Джин лучше всех – мамы и Ирис – описала деревню: и каменную дорожку под соснами, и величественный лес, где некогда потерялась Люси, и, конечно, цветочный – когда – то он стоял в цвету – луг напротив домика Адор. Джин уже второй раз спрашивала Адор: «Приедешь ли ты на рождественские праздники?», но сама Адор не хотела пока что отвечать подруге, так как знала, что та расстроится, получив ответ.
Девочка прогуливалась по саду, который был полностью подготовлен ноябрем к скорой зиме. Ничто не украшало этот маленький садик: ни штокрозы, ни усыпанная сочными ягодками вишня, ни извилистая молодая яблонька. Все теперь было как везде: обнаженное, мрачноватое, сухое. Но несмотря на это, Адор любила ноябрь – в этом месяце было аж 2 ее любимых праздника: День рождения и День благодарения.
Тринадцатый День рождения Адор наступал уже через 5 дней, и она была полностью поглощена в приготовления к этому дню. Девочка собиралась пригласить к себе Джессику, Синтию и Сьюзи, но по – прежнему оставалось главной проблемой уговорить миссис Рут, а точнее, получить от нее разрешение, так как миссис Кендал была не из тех, кого можно уговорить или отговорить. Обо всем этом Адор размышляла, прогуливаясь по осеннему, почти зимнему саду. Неожиданно послышался торопливый стук в окно.
-Бенте? – удивилась Адор, увидев слегка встревоженную подругу в окне.
Бенте поспешно открыла окно и испуганно прошептала:
-Мисс Адор, скорее в дом.
Девочка поняла, что стряслось что – то нехорошее, иначе бы Бенте не выглядела такой испуганной. Адор поспешила в дом, где на пороге ее встретила Бенте, рукой «приглашая» пройти.
-Бенте, что случилось?
-Адор, наш пирог сгорел! – горько воскликнула Бенте.
Все дело было в том, что этот ореховый пирог предназначался для миссис Кендал, к которой этим вечером должны были прийти Эриксон для обсуждения вопроса по поводу насаждений кленов по дороге, проходящей через их дом. Миссис Рут поручила эту работу Бенте и Адор, так как последняя уже довольно неплохо справлялась с приготовлением сладкого и мучного. Девочка, замесив тесто для пирога и отправив его готовиться, пошла в сад, чтобы прогуляться и остаться наедине со своими мыслями, тем временем как Бенте находилась в погребе и ничего не знала об уходе Адор, возложив на нее всю ответственность.
От ужаса Адор округлила глаза и зажала рот рукой.
-Бенте, дорогая, что же мы будем делать? Миссис Рут нам…то есть, мне, этого не простит! Ох, Бенте, какая же я легкомысленная!
-Адор, я тоже виновата, не только же тебе было поручено приготовление пирога. Давай лучше придумай, что нам делать теперь? Может, быстренько приготовим другой пирог?
-Нет, мы не успеем! До прихода Эриксон остался час! Несмотря на то, что на столе будут пирожные и крыжовниковое варенье, этого недостаточно, нужен пирог, который благополучно сгорел! Как думаешь, миссис Рут сильно разозлится?
-Думаю, да…- вздохнула Бенте. – Миссис Кендал тем и прославилась, что всегда к приходу гостей подает ореховый пирог.
-А еще и миссис Эриксон придет! Наверное, со своими дочками. Ох, как же меня засмеют Ребекка и Шейла! По школе разлетятся слухи, что я не умелая хозяйка, спалила какой – то пирог и тем самым подвела собственную бабушку! Нет, так продолжаться не может. Я сейчас же пойду и обо всем расскажу миссис Рут.
Адор резко отвернулась и быстрым шагом направилась к комнате миссис Кендал. Внутри девочки с немыслимой силой бились тревога и отчаяние. Что же сейчас ей скажет…бабушка?!
Осторожно постучав и выдохнув, Адор аккуратно опустила ручку двери и увидела сидящую на стуле миссис Рут, которая на сей раз не читала, а вышивала. Последняя удивленно обернулась и посмотрела на внезапно появившуюся Адор.
-Что случилось? – спросила женщина.
-Миссис Рут, мне нужно сознаться…
-Сознаться? – отложив вышивание, озадаченно спросила миссис Рут. – В чем же?
-Я…Я…не уследила за ореховым пирогом и сожгла его.
Адор выдохнула и опустила руки. Наступила давящая тишина. Девочка не знала, что сейчас ответит ей миссис Рут – она даже боялась посмотреть на свою бабушку!
-Рода, - строго сказала она, - я на тебя положилась, а ты меня подвела. Больше возлагать на тебя своих надежд я не стану.
Миссис Рут резко встала и вышла из комнаты. В душе Адор заиграли смешанные чувства. Да, бабушка ее не наругала, не наказала, но в ее словах было что – то до боли пронизывающее.
Адор думала, что в качестве наказания ей не разрешат присутствовать на ужине с Эриксон, и, казалось бы, она должна расстраиваться, но все было наоборот – девочка испытывала даже легкое облегчение. Вот только все произошло не так, как думала Адор…Уже через час на пороге дома стояли две фигуры, одна из которых была наряжена в свое лучшее трикотажное платье светло – желтого цвета, а вторая – в простенькое нежно – розовое платьишко из трикотажа и с повязанными розовым бантом волосами. Адор любила до глубины души это платье, но в этот раз она чувствовала себя жутко некомфортно.
Тем временем по гравиевой дорожке, ведущей к крыльцу, подходили миссис Эриксон – женщина среднего роста, в строгом темно – сером платье с рукавами с буфами – и две девочки в таких же платьях, только ярких. На Ребекки было белое платьишко, а на Шейле – бордовое, что было совсем неудивительно. Как только Адор увидела эту троицу, она тут же попятилась в дом, но во время остановилась, вспомнив, что перед ее злейшими врагами – Ребеккой и Шейлой – нужно вести себя почтительно и чопорно. Выпрямившись и сделав высокомерный взгляд, Адор «посмотрела в лицо» своей беде на этот вечер. Сестры Эриксон смелой походкой поднимались по лестнице крыльца, а миссис Эриксон шла позади них.
-Приветствую, миссис Эриксон, проходите, - доброжелательным тоном ответила миссис Кендал.
Миссис Эриксон ничего не ответила, а лишь суровым взглядом посмотрела на Адор, которая чуть не провалилась под землю.
Ужин начался в молчании. Все склонились над своими тарелками с жаренным цыпленком, который искусно приготовила Бенте. Адор сидела напротив Ребекки и Шейлы, и от этого ей становилось еще более некомфортно. Миссис Кендал не позволила Адор надеть ее новое платье с рукавами с буфами, и теперь девочка мучилась, искоса поглядывая на шикарные платья одноклассниц, хотя старалась отогнать эти мысли, вспоминая про свое любимое платье, привезенное из не менее любимой деревни Клэрон.
Как оказалось, миссис Эриксон была особой не из болтливых. Ее гордый, самодовольный взгляд дополняла некоторая суровость, что сильно пугало бедную Адор, на которую миссис Эриксон через каждую минуту смотрела. Но вскоре это неловкое молчание закончилось, а начала, что довольно странно из вышесказанного, миссис Эриксон.
-Дорогая Рут, а почему же на вашем столе нет знаменитого орехового пирога?
Миссис Кендал на секунду смутилась, после чего опомнилась и с привычной иронией в голосе ответила:
-Ах, миссис Эриксон, моя внучка, Рода, решила, видимо, что пирог приготовится сам, и сам же выпрыгнет из печи, как только будет готов.
Послышался смешок со стороны сестер Эриксон, которые презрительно глядели на сконфуженную Адор. Миссис Эриксон слегка улыбнулась, но эту улыбку Адор заметить не смогла, так как , подняв глаза, уже видела взгляд, полный осуждения. Внезапно девочка себя почувствовала также, как в тот роковой день, когда ее увезли из родной деревни в чужое место к чужим людям. Она почувствовала себя одинокой, ужасно одинокой, и никто не мог ей помочь. Холодок пробежался по ее телу. Вроде бы, она должна заливаться слезами и страдать от такого унижения, но вместо этого Адор чувствовала злость и негодование, смешивающееся с раннее описанным чувством. Теперь – то Адор поняла, почему миссис Кендал позволила ей присутствовать на ужине. Та все заранее знала и знала также то, что сильнее всего заденет чувства девочки и послужит ей лучше любого наказания. Адор не могла дальше спокойно есть и выдерживать на себе этот пронзительный взгляд. Девочка тихо поблагодарила за приглашение к ужину миссис Кендал и попросила покинуть его по случаю, что «терзает головная боль». Миссис Рут не оставалось ничего, кроме как «повиноваться» и позволить Адор уйти. Семья Эриксон осталась за столом, за которым вновь воцарилось молчание.
Когда Адор осталась одна, она, сев на кровать, закрыла лицо руками и тихо зарыдала. Как же было больно ощутить себя снова одинокой и «брошенной на произвол судьбы». Как же было бы хорошо снова оказаться в родной деревеньке Клэрон и побегать по лугу, – пусть и не цветочному - посмеяться от души за разговорами с мамой, Ирис и Джин; поласкать свою любимую мохнатую Люси, которая души не чаяла в своей маленькой хозяйке. Как же все было бы хорошо! Но не сегодня…