История о любви, рассказанная на ночь.

2

Идиотка! Идиотка! Да за кого эта пигалица, меня принимает! Злился и курил сигарету одну за одной.

Что же с ней делать? Был бы кто-нибудь другой, давно бы к стенке поставил.

Передо мной на столе лежали листовки. Текст на всех одинаковый: "Не верьте фашистким оккупантам! Москва стоит!"

-Отто! Придёт эта пигалица сразу же ко мне в кабинет! Крикнул своему денщику.

Раздался стук в дверь.

Я уже знаю когда она стучит. Её стук могу отличить от сотни других.

По-хорошему должен её к стенке поставить. На партизанку она не похожа. Отто за ней уже несколько дней наблюдает.

-Можно войти. Спрашивает меня, моя головная боль.

Стиснул сильнее зубы. Как же я зол. Со злости сжимаю и разжимаю кулаки.

Она заходит в кабинет.

-Я хотела перед вами извиниться за своё вчерашнее поведение. Неподнимая глаз, выдавида из себя она.

Как я сдержался, не знаю хотелось кинуть ей в лицо эти бумажки. Но я только задвинул их в ящик стола.

-С чего вы взяли, что мне чем-то обидели? Сквозь зубы выплюнул я.

-Ни с чего. Тихо, не поднимая головы ответила она.

-Вы отправляетесь в лагерь для военнопленных, переводчиком.

-Можно зайти домой и собраться? Глядя в глаза спросила она. Тихо-тихо.

За одно мгноверие в этих глазищах промелькнула буря эмоций. От испуга до гнева. Как же ловко, она взяла в себя в руки. Пусть побудет подальше от меня. Через несколько дней я её заберу. Может после всего увиденного у неё отпадёт желание играть в партизанов.

-За вами заедут. Сказал и сделал вид что читаю документы. Жду. Если попросит, так и быть сделаю ей одолжение, и не буду никуда отсылать.

Она гордо подняла голову, с прямой спиной развернулась, вышла из кабинета.

-Да и чёрт с тобой! Со злости смял бумаги. Пусть спесь с неё немного спадёт.

Через несколько дней поехал лично в лагерь. Из Берлина пришла телеграмма. Меня срочно вызывают в штаб. Прибывает командование. Приказано закрыть город. Надо помочь горе-партизанам. Я всё узнал. У медсестры мать и маленький брат. Врач-еврей одинок, но он может пригодиться. Сейчас врача и за большие деньги не сыскать. Ну а моё чудо, это моё чудо с бабушкой.

-Отто! Позвал денщика.- Прикажи подать машину.

-Слушаюсь, господин полковник. Крикнул старик.

Зима. Надо же как тут внезапно приходят холода. Поднял воротник шинели. Что бы немного согреться. Пока ждал машину на улице.

Тихо подъехала машина, сел в тёплый салон. Поехали по размытой просёлочной дороге за город.

Подъехали к лагерю. К каменному дому, где располагался гарнизон. Военнопленных должны были отправить на работы в Германию.

Захожу внутрь. А там попойка. Солдаты сидят за столом и пьянствуют вместетс проститутками.

-Встать! Все к стене! Быстро! Командую. Дамы на выход! -Старшие офицеры шаг вперёд!

Двое сделали шаг вперёд.

-Что всё это значит? Задаю вопрос. На меня накатывает бешенство.

Они виновато потупились. Среди этого сброда я не вижу своё чудо.

-Где переводчица? Предчувствие у меня дурное

-Сегодня отправили вместе с пленными. Отрапортавал мне офицер.

У меня почернело в глазах.

-У вас был приказ её отправлять? Шиплю.

-Нет. У него появляется страх в глазах.

-Так где пререводчица? Повторяю по-слогам.

-Она проявила неповиновение. Накинулась на охрану. Едва слышно выдохнул он.

Не сдержался и схватил его за горло. И припечатал в стену.

-Повторяю где переводчица? Как одна женщина могла напасть на охрану? Глядя ему в глаза спросил очень тихо.-Я тебя прошу, прежде чем ответить, думай над каждым словом!

Он сглотнул.

Я достал из кобуры пистолет. Снял с предохранителя. Направил на офицера.

-Считаю до трёх! -Раз! .... Сказал спокойно ему.

Он раскололся сразу.

Когда её привезли здесь была попойка. Это стадо баранов решило с ней позабавиться. Она не дала себя в обиду. И отбивалась как бешеная. Её избили и кинули к пленным. Когда пленных отгоняли к вагонам она была жива.

-Идиоты. Всех на передовую. Бесновался я. Только сейчас осознал, что я её своими руками отправил её на смерть. Вытащил на улицу весь гарнизон. Двоих ублюдков что пытались её изнасиловать пристрелил сразу. Остальных кто пьянствовал отправил в штрафную роту на передовую.

Вернулся в город.

Устало опустился за стол. Свет не стал зажигать, сидел в темноте. Голову опустил на руки. Что же я наделал?

В таком виде меня нашёл Отто.

-Господин полковник, разрешите доложить. Обратился он.

-Докладывай. Неподнимая головы разрешил ему.

-Господин полковник, бабушку этой девушки застрелил полицай.

-Да что же сегодня за день за такой. Проговорил себе под нос. -Вызови ко мне в кабинет этого полицая. Приказал денщику.-И зажги на конец-то свет!

Через час передо мной стоял этот индивид.

-А что я, они, это у себя партизана прятали. Я всё по-инструкции сделал. Лепетал в своё оправдание он.

Я тупо смотрел перед собой. Смотрел как этот жалкий человечешка, предавший свою Родину, ставший служить новому порядку, сейчас изворачивается и спасает свою никчёмную жизнь. Они думают что будут жить в Германии. Они действительно думают что третий рейх приравняет их к арийцам. Нет!

Я с улыбкой встал из-за стола. -Как у вас говорят? Собаке собачья смерть. Направил на него пистолет и выстрелил. Тело глухо осело на пол. А последнее в его глазах. Неверие и детская обида.

-Отто, выкинте эту падаль отсюда.

-Слушаюсь, господин полковник.