История о любви, рассказанная на ночь.

4

Её я в увидел только в поезде Берлин-Люблин.

Она сидела спиной ко входу в окружении моих племянников. Я знаю, под дурацким платком у неё слегка отросшие волосы. Сестра поняла что для меня она значит очень многое. Но ничего не сказала, только поджала губы.

Оливия первая заметила меня. Восьмилетний ангелочек с золотистыми волосами и голубыми глазами.

-Дядя! Дядя! Улыбалась девочка.

Тут же повернулся её младший брат Ганс. Белокурый пятилетний мальчишка.

-Дядя садись со мной. Наперебой загомонили дети.

Она повернулась и застыла в немом удивлении. Затем резко сжала челюсти, поздоровалась сквозь зубы и отвернулась.

Я уселся на противоположную сторону, что бы увидеть её удивительные глаза. Так и не разобрался какого они цвета.

Дети радостно стали рассказывать последние новости. Попросили её достать какие-то рисунки.

Достали из-под столика огромную сумку, которой она прошлась по моим ногам. С ехидной улыбкой.

Ганс начал показывать рисунки.

-Принцессу рисовала Оливия, я рисовал рыцаря.

-А кто нарисовал такого красивого дракона? Решил поддержать рассказ мальчишки.

-Стася! Хором ответили дети.

По-правде сказать дракон выглядел ужасно. Это было что-то среднее между зелёной таксой с крыльями и слоном.

Я закашлялся от такой неловкости.

-Можете не притворяться, я знаю что из меня художник никакой. Тихо сказала она.

-Ну листовки у вас отлично получалось рисовать. Я же вас предупреждал, что не прощаю предательства. И долго смотрел ей в глаза.

Что творилось в этой голове? Не знаю.

Стася отвела глаза и уставилась в окно. Только губы слегка кривились в такт её мыслям.

Дети почувствовали что не стоит лезть сейчас ко взрослым. Сидели и молчали.

Я решил выйти покурить. В вагоне было душно надо бы снять с себя кожанный плащ.

Поднялся со своего места. Случайно коленями задел её ноги. Расстёгивая плащ и снимая, случайно махнул рукой в сторону девушки.

Я даже толком не понял что произошло. Она вся сжалась и зажмурила от страха глаза, боясь удара.

Дети моментально кинулись к ней. Обнимали и целовали, успокаивали. Она гладила трясущимися руками по светлым головкам, целуя детские макушки.

На минуту растерялся. Таких нежностей не было у детей с Хельгой. У сестры была жёсткая дисциплина и повиновение.

У меня заныло сердце. Как же я хочу забрать её в свой дом, где она будет полноправной хозяйкой. Где будут расти наши дети. В который раз я пожалел что нас разделила война.

Вышел в тамбур покурить. Мне и ей прежде всего надо успокоиться.

Я специально не спешил возвращаться в вагон, давая ей возможность привести свои мысли в порядок.

Вернулся. Молча сел на своё место.

Дети задремали. Оливия прижалась к её боку, а Ганс устроился спать на её коленях.

Ехали несколько часов. Она делала вид что перед ней пустое место.

Я успел задремать. Проснулся от удара по коленке. Открываю глаза.

-Подержите Ганса, мне нужно попудрить нос. Недожидаясь моего согласия, придвинулась ко мне ближе и переложила мне на колени ребёнка.

Я вдохнул аромат её тела. С легкими нотками цветочного мыла.

У неё от долгого сидения в неподвижной позе занемели ноги. Стараясь не сильно хромать двинулась на выход.

Спустя некоторое время она вернулась. Я уже измучился держать мальчишку на руках. Как эта удивительная девушка просидела столько времени практически нешевелясь.

За всё время поездки она улыбнулась. И сжалилась над моими неумелыми попытками по укачиванию ребёнка.

-Давайте сюда. Тихо проинезло моё чудо.

Я аккуратно поднялся со своего места, бережно переложил ребёнка. И легонько коснулся губами её щеки.

-Спасибо.

Улыбнулся на её удивлённое лицо. Быстро вышел из вагона. Оставшееся время ехал в тамбуре.

Возвращаться себе запретил.

Люблин.

Несколько дней мне казались счастьем. Она была рядом.

Пару раз попробовал пригласить её на свидание.

Увы, потерпел полное фиаско.

Как же я ошибся.

Я совсем расслабился, думал что она привыкла ктому что нужно строить новый дом. Ждал окончания войны.

Но всё оказалось не так как я рассчитывал.

Она сбежала с шайкой пленных.

В темноте фонарями светил патруль. Показывая мне тела убитых. Это молоденький парень и повариха, которые служили в доме у моей сестры.

-Где остальные? Затягиваясь в темноте, спросил я. Только огонёк сигареты ярче светил, при каждом моём вдохе.

-Они скорее всего погибли. По ним стреляли. Они прыгнули в ледяную воду. Докладывал мне трясущийся патрульный.

-У меня один вопрос. Как? Как вы их упустили? Ледяным тоном продолжал допрос.

-Мы... Я.... не знаю. Мы не были готовы что они попрыгают в воду. Мямлил патрульный.

В раздражении откинул в темноту бычок.

Как же так? Я привык на войне терять друзей. Но не могу смириться с её смертью.

Пешком возвозвращался к дому сестры.

На фронт, только на фронт.