История о любви, рассказанная на ночь.

5

Рвался на фронт... Хотел умереть.

Жизнь моя закончилась там в Люблине.

По иронии судьбы оставался жить. Если ранение, то несерьёзное.

Зачем?

Скоро конец войне. Но не в нашу пользу. Советские войска уже бьются на территории некогда великой Германии. Генералы стреляются как мухи. Солдаты массово перебегают на сторону Красной армии.

Германия бьётся в агонии. Я понимаю, мои дни сочтены. Как офицеру вермахта, пощады не будет.

Меня первые же сдадут бывшие друзья и соседи.

Вообще кому была нужна эта война?

Риторический вопрос.

Повсюду голод и разруха. Наше население, нас и ненавидит за эту войну. Люди гибнут под советской бомбёжкой.

Надо же как метко однажды подметило моё чудо...

Тихий вечер.

Назло ей...

Расквартировался у неё дома.

Она с бабушкой, за один вечер, освободила мне комнату.

Её комнату...

Зашёл туда. Сел на кровать и осмотрелся.

Они вытащили всё из комнаты. Оставили только кровать, стул, комод и огромное красивое зеркало. Представил как она стоит перед ним. Сердце защемило по домашнем уюту.

Лёг. Её подушка пахла духами. Лёгкий тонкий цветочный аромат.

Потом в парфюмерных магазинах Берлина пытался найти, такой же запах.

Специально с кителя оторвал несколько пуговиц, что бы был предлог попросить её. Видели бы лицо, глазищи зло сверкнули. Но взяла и стала пришивать эти злощастные пуговицы. Бурча под нос проклятия на мою голову. Тогда- то она и высказала интересную мысль, что Земля круглая и на жопе все съедут.

Да, действительно съехали.

Всё!

Всё для меня закончилось. И война, и жизнь.

Чёрт как же страшно сидеть и ждать свою смерть. В бою... Нет не страшно. Страшно в сыром подвале сидеть как крысе. Ну уж нет!

Как ни как я- офицер!

Заставил себя встать, привести впорядок форму. Побрился. И выйти из подвала...

Конец войне.

Всё! Кажется будущего у меня нет.

В чём-то мне повезло. Я оказался в сфере американского влияния. Судил меня тоже американский требунал. Отделался только общественными работами по восстановлению города. Я архитектор по образованию. Мне посулили американское гражданство как специалисту. Пожалуй я воспользуюсь этим шансом.

Тихий осенний вечер.

Я возвращаюсь домой.

Перед моим домом, на ступеньках сидит девушка. В бежевом плаще. Аккуратно положив сумочку на колени.

Я стою и не верю своим глазам. Неужели это она?

Я не решаюсь подойти. Если честно,то боюсь ошибиться. Вдруг моё подсознание сыграло со мной злую шутку. Сколько стоял, не знаю. Пока не вышла старая фрау и не сказала: Эта фройлян давно вас дожидается.

Девушка вынырнула из своих мыслей. Подняла глаза.

Это была она.

-Пройдёмте в дом. Поговорим там. Мы скрылись за дверью. От глаз назойливой фрау.

Она присела на диван, стоящий по середине комнаты. Я занял место в кресле напротив.

-Я вас слушаю. Прервал наше молчание. А сердце бешено стучались в груди.

Встал. Вытащил из заначки бутылку вина. Разлил по бокалам. Протянул ей. Надеюсь не заметила, как у меня трясутся руки.

Она некасаясь меня, взяла бокал. Я взял свой бокал и устало опустился в кресло.

Она пришла за разрешением забрать моих племянников из детского дома. Собственно что она и сделала. Заявив что они больше ни дня не проведут на сиротской койке. И это только формальность.

Она протянула листок и карандаш. Подготовилась.

-Разрешение писать на Станиславу Вайнер?

-Нет. Тихо ответила она. -Ткаченко. Я теперь Станислава Ткаченко.

-Ты замужем? Сердце пропустило удар.

-Я вдова. На грани слышимости ответила она.

-Рассказывай! Крикнул ей в лицо. Остервенело сжал в руках несчастный листок.

Она осторожно отпила из бокала и начала свой рассказ.

Как сбежала. Надо же и старый еврей с медсестрой выжили. Как оказались за линией фронта в госпитале. Как начали их допрашивать. И моё сокровище чуть не расстреляли, заподозрив в предательстве. Её спас командир батальона Сергей Ткаченко. Рассказала как на фронте вытаскивала раненых. Я молча слушал. Что ей приглось пережить.

Немного помолчав. Сделав маленький глоток. Она рассказала как из-под завала откопала девочку. И оставила себе. Назвала её красиво Дарина.

Командир сделал ей и девочке документы. Записал на себя ребёнка, и поставив её перед фактом, что она теперь замужем. Что бы спасти им жизнь. Отправил к сестре в тыл. Потом она получила на него похоронку. А после войны начали интересоваться её прошлым. Кто-то написал на неё донос. Что она была угнана на работу в Германию. И советское правительство записало её в список ненадёжных и подозрительных людей. Так она и оказалась в Германии на советской стороне.

Я не смог совладать со своими эмоциями. Трясущимися руками написал ей разрешение на опеку над детьми, и швырнул в лицо.

Я так ждал что она на меня накричит или бросится с кулаками.

Нет! Она грустно улыбнулась. Тихо вышла, затворив за собой дверь. Только обернулась и назвала свой адрес, где можно её найти. Если я захочу увидеться с племянниками.

Идиот, какой же я идиот. Сам её выгнал и не остановил.

Несколько дней я собирался с духом к ним сходить.

Тихая окраина Берлина.

Вот дом где они остановились. Не могу я отказаться от детей. И её дочь я воспитаю как свою. Решил для себя.

-Стася! Стася! Встал под окнами и прокричал несколько раз её имя.

Занавески на окнах заходили ходуном. Любопытные лица облепили стёкла.

Она сверкая гневно глазами вылетела из дома. Мне захотелось над ней подшутить. Сделал вид, что пьяный, еле держусь на ногах.

Кричу на всю улицу: Выходи за меня замуж!

-Тихо-тихо. Пытается успокоить меня. -Выйду, только в дом пошли. Тянет меня за собой.

-Пойдём. Совершенно трезвым голосом ей отвечаю.

-Ты что издеваешься? Чуть слышно спрашивает меня моё чудо.

-Я тебя один раз потерял, один раз похоронил, может пора один раз жениться?