История о светлой и черной колдуньях

Глава 1.

Три месяца назад…

Все было обычно. Скучно, обыденно и тухло.

Причем тухла, кажется, одна я. Папа, как обычно, допоздна засиживался на работе, интернет вис в самые неподходящие моменты, в углу комнаты сиротливо ютился портфель с учебниками и, соответственно, домашним заданием. В соседней комнате смотрела телевизор Ядвига.

От одного только воспоминания о тёте загорчило во рту. Да, я недолюбливала родную тётку. Бывает. Почему-то все подружки, узнавшие об этом факте, пытаются изменить моё мнение относительно наших с тётей взаимоотношений. И в ход идет все: от «Ну как ты можешь её не любить, это же родная кровь» до «Как ты можешь её не любить, она же такая милая!». Обычно после таких фраз дружба сходит на нет, причем именно с моей стороны.

Почему? Потому что достало! Надоело вечно выслушивать от папы упреки «Как с тобой сложно, с Ядвигой было не так», «Ядвига так себя не вела в твоем возрасте», «Почему ты не можешь брать пример с тети?». Вообще не понимаю, что ему не нравится. Сидит на работе, в своем кабинете с утра до вечера, домой приходит только к ужину (если повезет, конечно), выходные проводит сидя на диване с бутылкой чего-нибудь крепкого. Я его не трогаю, а вот он считает нужным ругать меня за поведение в школе, будто ему правда есть до этого дело. И ведь наказывает, как маленькую: в основном лишает смартфона и карманных денег на какое-то время, но иногда ставит в угол. Меня! в угол! И добавляет устало: «Ядвигу мама, твоя бабушка, никогда не наказывала. Яда всегда понимала с первого раза и всегда исправляла свои ошибки». Нужно ли мне говорить, что после этого мне хотелось пакостить еще больше?

Впрочем, не только это вызывало во мне отвращение к тетке. Меня бесило то, как она общается, как себя ведет, как одевается. Меня раздражали даже интонации, которые она выбирала.

Ядвига была всего на два года старше меня. На два чертовых года. Однако папа считал ее ровней, папа ее уважал. Он считался с теткиным мнением, посвящал ее во все домашние и рабочие дела. Иногда мне кажется, что он доверяет ей даже больше, чем самому себе. Хотя, как по мне, так доверять Ядвиге не стоит, потому что она мягкотелая и слабая. Причем и в прямом, и в переносном смыслах.

Дело в том, что Ядвига стала жить с нами относительно недавно, с момента ее переезда прошло чуть больше полутора лет. Пойти на такой шаг ее вынудили обстоятельства и папа, который настойчиво приглашал не только Яду, но и свою мать, мою бабушку Лидию. На самом деле, я почти не общалась с бабкой, и на то была причина: бабка Лида меня не любила. Не любила и все тут. Когда я была маленькая, всегда старалась добиться ее внимания и расположения. Я всегда была милым ребенком. Светлые кудряшки, собранные в два высоких хвостика и симпатичные ямочки на щеках приводили всех пожилых кляч в восторг, а стоило мне начать льстить, так они во всеуслышание объявляли меня самым лучшим ребенком.

Только вот ни мое детское обаяние, ни лживые комплименты не волновали сердце Лидии Васильевны. Как ни странно, она даже запрещала Ядвиге со мной играть. Только вот Яда, что бы ни говорил мой отец, была непоседой. Только мать отвернется, так она сразу же делится со мной куклами. В те моменты она мне нравилась. Но разница в возрасте, пусть и такая небольшая, все-таки сделала свое дело: тетя взрослела быстрее меня, и старые интересы, где центром игрового мира была я, были быстро смещены новыми, где не было места племяшке. Последний раз я видела Яду перед тем, как она пошла в первый класс. Тетка подарила мне большинство своих игрушек и велела, чтобы я заботилась о них, как о зенице ока. После того, как Лидия Васильевна и Ядвига ушли, я оторвала всем подаренным куклам головы, а из плюшевых медведей и зайцев выпотрошила синтепон.

Но вернемся к причине переезда.

Лидия Васильевна тяжело болела. Несколько лет она боролась с болезнью сердца. Яда успела закончить школу и отучиться на первом курсе педагогического университета, когда ее мать умерла во сне. Это событие тетю и подкосило: она тоже начала тяжело болеть. Скинув в весе, стала похожа на обтянутый кожей скелет, слегла в постель и около полугода почти не вставала. Что произошло со здоровьем вечно цветущей и никогда не болеющей Ядвиги, врачи не сказали — списали все на нервы, стресс и бесконечные переживания.

Отец, узнав о состоянии сестры, безапелляционно собрал все ее вещи и перевез в нашу квартиру. Через месяц, выписавшаяся из больницы Яда поселилась в соседней со мной комнате. Признаться, когда я увидела ее, тощую и серую, во мне проснулась жалость. Полгода я готовила ей супы и пюре, кормила ее, водила до туалета, даже на прогулку одевала пару раз. Почему-то тогда мне казалось, что мы станем подругами, как в детстве.

Только вот ожиданиям моим не случилось сбыться.

Началось все очень безобидно: однажды я вывела Яду погулять и увидела у соседнего подъезда моих подруг. Недолго думая, потянула тетку знакомиться. Не знаю, на что я надеялась, когда представляла Ядвигу своим одноклассницам. На восхищение в мою сторону, что я такая заботливая племянница и признание моей красоты на фоне больной тети? Наверное, да. Однако на следующий день девочки только и делали, что трепались о Ядвиге. О том, какая она сильная, что борется с болезнью, о том, что даже будучи полутрупом, она ведет себя достойно, держит лицо. Через несколько дней в моем классе уже все знали о том, что со мной живет невероятная, очаровательная тетя с необычным именем Ядвига.

Кстати, заметка про имя была весьма обидной, потому что раньше самым уникальным именем в моем классе (и, кажется, даже во всей школе) обладала я. Я родилась двенадцатого августа и папа, по желанию мамы, назвал меня Августой. Я всегда гордилась своим именем, ведь оно было таким необычным и интересным. Но даже этой крохи тетка мне не оставила.