История о светлой и черной колдуньях

Глава 4.

Домой я пришла раньше, чем обычно. Одноклассницы предлагали сходить с ними в кафе и промыть кости выделившейся Инны Свистовой, но я отказалась, сославшись на громоздкое домашнее задание по русскому языку. Девочки понятливо закивали и не стали настаивать.

Бросив портфель на пол в прихожей, я тяжело привалилась к стене и поняла, что давил на меня не вес школьной сумки, а понимание того, что я сделала с Инной.

Это не могло быть просто совпадением. Я знала, что это не было простым стечением обстоятельств.

Не хотелось думать об этом, разбираться. Хотелось забыть. Забыть как страшный сон.

Вновь вспомнилась речь Инны. Страшные, мерзкие слова… Кажется, что они остались клеймом в моем сознании. И еще ее пустой взгляд… Неужели я свела ее с ума?

Вдруг распахнулась дверь в теткину комнату. Ядвига встала в проеме и пристально посмотрела на меня. Вперилась взглядом, будто что-то искала во мне.

— Привет. — Слабо улыбнулась я. — А где папа?

Яда хлопнула ресницами, будто не поняла, о чем я спросила и только после длинной паузы произнесла:

— А-а-а… Дима вчера друга из службы такси попросил пристроить его к ним. Два часа назад ушел, сказал, вернется поздно.

Я невесело усмехнулась. Где бы папа ни работал, везде допоздна.

Наконец-то сняв всю верхнюю одежду, я поплелась на кухню. Голод напал зверский, даже живот заболел. Тетя пошаркала вслед за мной.

Когда мы обе уселись обедать, Яда… удивила.

— Ты мне расскажешь, что произошло? — Требовательно спросила она.

— Что, по моему подавленному виду так заметно, что у меня что-то случилось? — Подняла я брови. — Хотя ладно, расскажу. Три урока алгебры подряд — это ужасно, Яд. Я думала, что копыта отброшу.

Тетка скривилась, но допрос не прекратила.

— Нет, Августа, я не про алгебру. Я ее, конечно, тоже не люблю, но с тобой случилось что-то… — Ядвига глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. У нее, как и у папы, пролегла складка между бровей. Неглубокая, но заметная. Думаю, годам к тридцати она станет ярко выраженной и начнет бросаться в глаза.

И пока Яда думала, как обличить свои чувства в слова, я рассуждала на тему «Рассказывать, или не рассказывать». Обычно я хорошо пишу сочинения, у меня язык подвешен и недюжинная смекалка, однако сейчас в голове царила пустота. Вместо аргументов два вопроса: «Это действительно была я?» и «Что мне теперь делать?».

— Понимаешь, Августа, во-первых, я знаю, что с тобой произошло что-то неприятное, а во-вторых, я чувствую, неприятность какого характера с тобой случилась. И мне это не нравится.

Я кивнула. А потом, сама от себя не ожидая, поинтересовалась:

— А что ты чувствуешь?

Ядвига устало помассировала виски руками и с каким-то надрывным отчаянием поделилась:

— Гниль, Августа. От тебя явственно несет мертвечиной.

Я даже подавилась от такого пассажа. Шокированным взглядом смотрела на морщившуюся тетку и ждала более точных объяснений. Яда это, разумеется, заметила, и утаивать ничего не стала.

— Не в прямом смысле. От тебя не пахнет, от тебя несет гнилью, разложением. Это чувствую только я. Ты почувствовать не можешь, это ведь от тебя исходит. И вот мне очень интересно, как ты вообще умудрилась связаться с такой дрянью.

Я долго думала, прежде чем рассказать о сегодняшнем инциденте. Но теперь я думала о том, что Ядвига — действительно какая-нибудь колдунья. Настоящая, прямо как в книжках пишут. Только вот метлы, как у любой нормальной ведьмы, у нее не было. У нас в ванной стояла погнутая швабра, но тетя на ней не летала, я была в этом прочно уверена. И зелий в кастрюлях Яда не варила никогда, только супы и пельмени.

Зато она разговаривала с мамой…

Интересно, а она со всеми мертвыми может так общаться? Или только с родственниками?

А что она вообще умеет?

Запинаясь и путаясь в событиях и впечатлениях, я пересказа Ядвиге все произошедшее. Тетя белела, багровело, иногда даже синела и дрожала, обнимая себя за плечи руками, но молча слушала. Потом задумчиво протянула:

— Да-а, дела…

Я только кивнула. На душе вновь стало мерзко и сумрачно.

— Колдунья ты, Августа. — Хмыкнула Яда.

В принципе, я догадывалась.

— А ты?

— И я. — Серьезно кивнула тетя. Потом, тяжело вздохнув, начала рассказывать: — Наша с Димой мама, твоя бабушка Лида, тоже была колдуньей. Я переняла ее способности, а Димка нет. Видимо, это у тебя от неё… — Яда примолкла, задумавшись, и через пару секунд сделала вывод: — Колдуньями могут быть только женщины.

— А почему не ведьмы, а именно колдуньи? — Поинтересовалась я.

Ядвига слабо улыбнулась.

— Вообще-то, опираясь на современную терминологию, нас нужно называть какими-нибудь экстрасенсами. Но в мамино время таких слов не было, она вообще в деревне жила, а там были только знахарки да колдуньи. Ведьмами называли гулящих девок, так что… Так что она считала себя колдуньей.