История о светлой и черной колдуньях

Глава 8.

Сегодня в школе не было Жени.

А еще сегодня никто не комментировал вчерашнее происшествие. Да и про Инну Свистову никто не говорил.

Мой класс вообще выглядел зашуганным. Ребята не собирались в группы больше трех человек, молчали на уроках, не кидали друг другу записки. Странно сказать, но даже на контрольной по истории никто не просил помочь и не делился ответами. Все чувствовали непонятно откуда взявшееся напряжение.

Странно только, что я все чаще ловила взгляды исподтишка. Со мной никто не говорил, но и не игнорировал мои заданные напрямую вопросы. От меня старались отойти подальше, но не шарахались, как от чумной.

А еще меня если обсуждали, то только шепотом.

Это нервировало. Неужели именно я распускала щупальца напряжения? Они это чувствуют? Или они видели, что перед тем, как Инна сошла с ума, а Женя откусил себе язык, я обращала на этих двоих свое пристальное внимание? Или они тоже чувствуют запах тухлятины?

Окончательно запутавшись, я сильнее злилась. Не успокоил меня ни скучный урок литературы, на котором я могла без зазрения совести поспать, ни мягкая булочка с маком из школьной столовой, ни хорошо написанная контрольная по истории. Я раздражалась, обижалась, дергалась.

И вот между этими моральными и эмоциональными метаниями я увидела того самого духа. Темная образина с неровным отверстием вместо рта, стояла у доски, рядом с учительницей химии. Полноватая женщина экспрессивно, а потому смешно, размахивала руками, но немного не доставала до духа. А тот смотрел только на меня.

И на интуитивном уровне я поняла, что он мне угрожает.

Я покрылась гусиной кожей и напряглась. Образина одним смазанным движением стала ближе к учительнице. Та, не беспокоясь ни о чем, вдохновенно рассказывала классу об органических соединениях. Класс молча слушал. И только я одна видела, что колба с какой-то жидкостью аккуратно легла на бок, ее содержимое потекло по столу, чтобы перетечь на пол, а над головой учительницы как-то подозрительно затрясся плафон. Я перевела взгляд на духа — он вплотную стоял к учителю и теперь предвкушающе скалился.

— Нет. — Внезапно для самой себя сказала я. — Не смей это делать.

Дух заинтересованно посмотрел на меня. Он не обронил ни звука, однако я поняла, что он спрашивает: «Почему?»

— Она нам не враг. — Едва разжимая губы, ответила я. — Не тронь ее. Она этого не заслуживает.

«Тогда кто?»

Я растерялась. Откуда я знаю, кто заслуживает наказания? Я же не вижу людей насквозь. Едва заметно пожав плечами, я предложила духу:

— На краю города есть тюрьма. Там живут плохие люди, заслуживающие хорошего наказания.

Дух смотрела на меня своими глубокими провалами глаз и размышлял. А я вскользь подумала о том, что духи достаточно разумные ребята, и с ними можно вести конструктивный диалог.

Наконец образина кивнула — на самом деле вообще непонятно, что она сделала, это ведь черное пятно, — и, напоследок сказав: «Каждый человек заслуживает свое наказание», исчезла.

Я облегченно выдохнула. Сосед по парте, Гриша Рубцов, отодвинулся от меня к краю стола. Стало немного стыдно за мои странные бормотания. Но не скажешь же ему, что я тут с духом разговаривала, правда?

Хотя почему-то мне казалось, что он мне поверит. Вообще весь класс мне поверит. Не зря ведь они от меня отдалились, даже мои «подруги».

Внезапно Антонина Васильевна, учитель химии, неловко оступилась и поскользнулась на луже, образовавшейся вследствие осторожного падения колбы. Женщина схватилась за стол для удержания равновесия, и именно в этот момент расшатанный плафон сорвался вниз и ударил Антонину Васильевну по темечку. Женщина закатила глаза и рухнула на пол.

Класс потрясённо молчал. Я судорожно сглотнула, пустым взглядом пялясь в учительский стол, за которым скрылось тело учителя. Ради всего святого, надеюсь, она не умерла! Ну не мог же пластмассовый плафон убить, верно?

Аля Зиновьева, староста нашего класса, поднялась со своего места и подошла к столу. Мы проводили ее напряженными взглядами. Опустившись на колени перед женщиной, Аля приложила пальцы к ее шее. Через минуту староста нас успокоила:

— Жива. Сидите здесь, я позову фельдшера и классуху.

Никто не ответил. Даже не пошевелился. Когда за Алей закрылась дверь, я обернулась к одноклассникам.

Все смотрели на меня.

Кто-то в открытую, прямо, кто-то украдкой выглядывал из-под локтя, но все взгляды скрестились именно на мне. Внезапно сосед Гриша наклонил голову к самому плечу и тихо, но вкрадчиво сказал:

— Не знаю как и зачем, но прекрати. Это не круто.

Испуганно взглянув на него, я осипшим голосом, но не без претензии, поинтересовалась:

— А почему ты меня в этом винишь? Это я ее плафоном огрела, что ли?

Гриша буравил меня злым, тяжелым взглядом, от которого мне захотелось спрятаться. Неприятно.

— Потому что мы видим тебя со стороны. Я не знаю, что ты делаешь, когда так смотришь, но вид у тебя жуткий. Будто ты порчу насылаешь. — Запнувшись, Гриша быстро добавил. — Все видели, как ты смотрела на Инну и Женьку. А я еще слышал, что ты что-то говорила. Хватит.