История о светлой и черной колдуньях

Глава 9.

Улица встретила меня холодными морозными объятиями и слякотью. Ноги в теплых зимних ботинках утопли в грязи по щиколотки, и вода затекла внутрь. Ногам стало холодно и неприятно, а мне хоть бы хны — все равно настроение ниже городской канализации.

Несмотря на мокрые ноги и не самую благоприятную погоду, я решила прогуляться, выдохнуть. Иногда я люблю гулять одна: это успокаивает, дает время на раздумья. Вот так, неспешно вышагивая вдоль улицы, сворачивая в чужие дворы, я думала. Думала о нежданно-негаданно свалившемся на мою голову даре, о темном пакостном духе, о пропущенном последнем уроке, о Ядвиге и Андрее, об отце и его работе…

Что-то мне подсказывало, что в ближайшее время папа не найдет работу в частной клинике. Да, он опытный хирург, но, отнюдь, не выдающийся. Любил работать, это да. Когда я была младше, он рассказывал, что с самого детства мечтал стать врачом. Тогда я очень им гордилась: не все осуществляют свои мечты. А сейчас даже сожалею, что папа устроился на любимую работу. Если бы он стал каким-нибудь инженером, то и домой приходил бы вовремя, наверное.

Надеюсь, моя классная руководительница не позвонит папе и не пожалуется на прогулы. Хотя, я в любом случае смогу отвертеться, сказав, что у меня был стресс и шок от страшных событий. Уверена, что не одна воспользовалась ситуацией и сбежала домой под шумок.

Наверное, я все же воспользуюсь советом Ядвиги и посижу дома какое-то время. Посмотрю сериал, который планировала, почитаю книгу, которую взяла из библиотеки еще на прошлой неделе, высплюсь наконец-таки. Все равно ведь тетя прикроет.

Подумав об Андрее, я тяжело вздохнула. Что мне делать с этой безответной влюбленностью? Не обращать внимание не получается — как только слышу о нем от Яды, так ревность сжирает изнутри, как трупный червь. Да и стоит только отвлечься от внешнего мира, мысли возвращаются к нему. Если бы я была старше…

Остановилась от ощущения чьего-то пристального взгляда. Посмотрела на витрину, мимо которой, по счастливой случайности, проходила. Конечно же, в отражении нас было двое. Я, одетая в объемный пуховик непонятного цвета, который был моден в прошлом году, и большая черная клякса за моим левым плечом.

— Ну как там, в тюрьме? — дивясь своей храбрости, спросила я духа.

«Гадко. — поделился дух. — Люди мерзкие, они сделали много плохих поступков.»

— Ты их достойно наказал? — иронично хмыкнула я.

«Вполне» — серьезно ответил дух.

— Я рада. А теперь оставь меня в покое.

Дух засмеялся, низко и жутко. От этих звуков у меня кожа стала гусиной, но на лице мне удалось удержать маску спокойствия. Решив не обращать больше внимание на злую черную жуть, я развернулась в сторону дома и быстрым шагом пошла прочь, надеясь, что дух остался позади.

«Нет, колдунья. Я не могу оставить тебя в покое.»

Слова раздались прямо в голове. Вздрогнув от испуга, я прибавила шагу, желая быстрее оказаться в безопасности. Хотя о какой безопасности идет речь, если даже в своей комнате я боялась находиться?

***

Когда я пришла, Ядвига училась, а потому не смогла с ней поговорить. Посмотрев на сосредоточенную тетю, я нахмурилась: мне казалось, что в девушке что-то изменилось. Вероятно, мне так казалось из-за новых впечатлений насчет нее, из-за утреннего разговора. Пожав плечами, я ушла в ванную, смывать с себя запах гнили с помощью крапивного шампуня.

Стоя под душем размышляла о сегодняшнем прецеденте. Дух меня не слушается, хотя искусно пытается доказать обратное. Ведь это по моему желанию Инна Свистова сошла с ума, это я захотела, чтобы одноклассник Женька перестал сплетничать. Однако я не желала зла преподавателю химии.

Ядвига говорила о том, что злых духов притягивают созвучные эмоции. Я была сердита и на Инну, и на Женю, желала им зла и дух отреагировал. Теперь не отцепишь. В свете этого совет тети успокоиться и попытаться заработать хорошие эмоции звучал вовсе не глупо.

Помывшись, я по шею замоталась в банное полотенце и стала пристально вглядываться в зеркало. Обычно в отражении девушки ищут недостатки, чтобы убрать их, но в последнее время я стала разглядывать фон за левым плечом. Духа я не нашла, что добавило мне душевного спокойствия. Из ванной я выходила с легким сердцем, как ни странно.

Я раздумывала о том, что говорил дух. Не последние фразы, которые не оставляли двусмысленности в своем значении, а все сказанное им в целом. Дух мог думать, говорить и, кажется, имел собственную точку зрения относительно наказаний. Это, конечно, тоже пугало, но во мне зародилась уверенность, что меня дух наказывать не будет — нет резона. Да и я, в отличие все той же Свистовой, не делала ничего, что повредило бы другим. Не распускала грязные сплетни, не дралась, не обзывалась. У меня в голове было много мыслей, но зачастую я их не высказывала — я не выскочка и зазнайка.

Со мной же ни разу не случалось таких вещей, как с Женей и Инной, а значит, я никому не мешаю и никого не обижаю. Если рассудить, то дух был прав — эти двое заслужили наказание. Жестокое? Возможно. Соизмеримое с их проступками? Вот этого я не знаю, но думаю, что да: наверняка они оба много раз оступались, и произошел накопительный эффект. Наказание — как бомба, чей отсчет зависит от количества грехов, сделанных человеком. Серьезный проступок — мгновенное наказание, а маленькая провинность идет как бы в копилку ко всем остальным грешкам.