История о том, как был "львовянином"

История о том, как был "львовянином"

История о том, как я был «львовянином»

Девятое мая 2011 года. День Победы. Всеобщее приподнятое праздничное настроение. По телевидению — военные фильмы, концерты, интервью с ветеранами. В теленовостях — репортажи о праздновании Великого Дня в России и в большинстве братских стран бывшего СССР, в том числе и на Украине, в Киеве.

Всего год прошел с избрания на пост главы государства вменяемого, как нам тогда казалось, президента Януковича. С окончания временного недоразумения под названием «помаранчевая (оранжевая) революция» и получения рекордно низких для действующего главы государства пяти процентов голосов, набранных повторно баллотировавшимся на высший государственный пост рябым президентом-лузером Ющенко. Принятые годом ранее Харьковские соглашения тоже, казалось, навсегда оставляли наш Черноморский флот в Севастополе. Торжественно проведенный в столице Украины парад Победы ярко иллюстрировал восстановление утраченного было ею статуса «братской страны». Широко улыбался стоявший рядом с Януковичем будущий президент «постмайданной» Украины Порошенко с георгиевской ленточкой на лацкане пиджака.

Но вот пошел новостной видеосюжет из Львова: молодые последыши Бандеры оскорбляют пришедших к мемориалам ветеранов Отечественной войны, вырывают у них из рук красные знамена, жгут на камеру георгиевские ленточки под вопли «Слава Украине!». Мерзкая, вызывающая отвращение у нормальных людей картина.

Мне стало интересно: а освещалось ли это в львовской прессе? Сюжет сюжетом, но наверняка был дан какой-то анализ событий, пусть, с нашей точки зрения, и столь гнусных. Зашел на сайт «Львивськой газеты» и с изумлением узнал, что, оказывается, это ветераны Отечественной войны непристойно и вызывающе себя вели, оскорбляли ветеранов УПА, нападали на украинских патриотов. Я оставил достаточно корректный комментарий, высказавшись против подачи газетой лживой информации, и призвал к сохранению святой памяти о борцах с фашизмом. На мой пост посыпались ответы, общий смысл которых сводился к следующему: «що с тобою розмовляты, клятый москалюка, а ну, геть звидси (отсюда)!».

Кстати, информация на сайте «Львивськой газеты» была только на украинском, русскоязычная версия, в отличие от абсолютного большинства сайтов тогдашних украинских газет, отсутствовала. Для размещения постов регистрироваться, указывать электронный адрес не требовалось, IP-адрес тоже не высвечивался, модераторы сайта пока не лютовали. И я решил принять вызов — постить на украинском, попытавшись «закосить» под львовянина под ником Петро. Так стартовал мой насыщенный интернет-батл на этом сайте, продлившийся два с половиной года.

С Украиной ни меня, ни моих родителей и родственников никогда ничего не связывало. «Нэньку», как кличут ее украинцы, посещал лишь однажды — студентом на зимних каникулах, в лыжном походе по Закарпатью (отдых в Крыму, понятное дело, не в счет). Тот карпатский поход второй категории сложности (восемь дней от Ясини до Синевира) остался в памяти очень позитивным: мягкая зима, красивые горы, ухоженные села, приветливые люди. Отличное пиво, свободно продававшееся на разлив в любой деревушке. Там, в Закарпатье, мне объяснили: понятие «Западная Украина» весьма неоднородно. Жители Закарпатья и Прикарпатья ментально существенно различались: закарпатские русины и украинцами-то себя не считали, в Берегове и Мукачеве, откуда мы поездом выезжали домой, многие говорили по-венгерски, некоторые вывески и транспаранты были на русском.

Львов, неофициальная столица Западной Украины, куда январским утром 1983 года прибыла наша дружная команда, — совсем другое дело. Поезд на Ивано-Франковск отбывал вечером (ночью сошли на станции Коломыя, от которой электричкой добрались до начальной точки маршрута Ясиня), поэтому несколько часов по «городу Льва» побродить удалось. Красивая европейская архитектура, каменные мостовые. И ни слова, что написанного, что произносимого, по-русски — всюду сплошная мова. Даже в Риге, где я в следующем году в одном из НИИ делал дипломную работу, присутствие «великого и могучего» намного заметнее. Впрочем, на нашу русскую речь реагировали львовяне совершенно нормально. Конечно, тогда еще царила эпоха «развитого социализма»: «нерушимая дружба народов», «новая историческая общность — советский народ», «мудрое руководство КПСС» и все такое. Братство трех родственных восточнославянских народов — русских, украинцев и белорусов, имевших общую историческую «колыбель», Древнюю Русь, и некогда единый древнерусский язык, — в те времена тоже не подвергалось сомнению.

Хотя и тогда, в семидесятых-восьмидесятых, тема бандеровцев не замалчивалась, достаточно вспомнить сериалы «Дума о Ковпаке», «Вечный зов», «Отряд специального назначения», «Государственная граница» (фильм «За порогом победы»). Но те давние события завершились, наши победили, и, вообще, как говорится, «что было, то прошло и быльем поросло».

А вот и «не поросло». Кропотливая, планомерная работа по унавоживанию почвы национализма с помощью европейских и заокеанских «партнеров» началась сразу же после первых разглагольствований Горбачева о демократизации социализма и «новом мы́шлении». Впрочем, не прекращалась никогда. И Львов, самый крупный город Западной Украины, стал фактически основным «рассадником» этой заразы.

В студенчестве я увлекался польским, свободно читал на нем, поэтому с «украиномовными» текстами справлялся без труда. Постил на мове через автопереводчик, однако проверять переведенное приходилось постоянно: распознать «машинный» текст было нетрудно, что раскрыло бы мою игру. Например, одному особо ретивому оппоненту я как-то написал: «Смотри, трусы не испачкай!», но машина перевела слово «трусы́» как «тру́сы» («боягузы» по-украински) с ударением на первый слог, что совершенно искажало фразу. Приходилось править вручную, даже намеренно делать ошибки, вроде как написано реальным постером. Использовал также подмеченные у местных сокращения и аббревиатуры — одним словом, учился в «боевой обстановке». Стал комментировать и видеосюжеты, научившись воспринимать мову на слух. И вскоре почувствовал, что украинский освоил почти в совершенстве, что, в общем-то, несложно.