История одного долга.

4. Эмансипация.

Женя тихо резонировала, поднимаясь на последний этаж, словно в канцелярию какого-то верховного бога в подчинении которого n-ое количество подопечных, и одна официально опекаемая. Ну так, чисто на бумажках.
Если раньше в России у князя была специальная грамота, в которой прописывалось сколько душ числится у него в подчинении, сейчас же ничего не изменилось, души стали называться – работниками. И с «вольной» чуть полегче стало, но не в отношении каждого.

Тихий дзинь лифта заставил Женю вздрогнуть.
Её остановочка.
Холодная ладошка сжала лямку сумки, свисавшая до бедра, из которой торчала папка с распечатанной курсовой, пришлось с утра кое-что подправить, чтобы приняли работу.

Секретарша сидела около кабинета Горина, как Цербер, такой стройный и очень ухоженный, в дорогом костюме, на шпильках. Модель! А позади неё как на ладони, с высоты птичьего полёта - белокаменная Москва с плавным изгибом реки и сияющие позолотой купола храмов в разных точках города, отблескивая под лучами солнца как неизвестные сигналы, которые можно распознать только с подобной высоты.

Какой же всё-таки город прекрасный...

- Я к Михаилу Андреевичу, встреча на шесть часов. Евгения Мелевич, - неуверенно проговорила, голос не слушался, звучал дико чужим.

В этих стенах главное время и имя того, кто припёрся на встречу. Если имя что-то значит – ход есть, если нет – вышвырнут. Так чуть и не произошло в первый раз, ладно хоть Борис расспросил в чём дело, а не проявил безразличие как секретутка, раздражаясь надоедливой девчонкой, словно та пришла с улицы милостыню просить, нарушив их запредельно деловой бизнес рацион.

- Проходите, - сухо ответила секретарша.

Речь натренирована на ура, любой бы позавидовал.

«Жуткая… вылитая терминаторская Тэ-Икс», тут Женя не могла пропустить мимо внимания секретаршу, которая до самой двери проводила её подозрительным взглядом, словно сканировала.

Девушка никогда не замечала минусы людей и уж тем более не придиралась к кому-либо, но в этих стенах была сама не своя, словно впитывала всю атмосферу, которая, как пагубный эфир бежал по нейронам, заставляя замечать то, что не свойственно добродушной и наивной натуре.

Женя резко открыла дверь и спряталась за ней, оказавшись в просторном кабинете Горина.

- Да уж… - буквально на секунду она забылась, преодолев препятствие в виде секретарши, но сразу пришла в себя, как никак на неё смотрел сам Михаил Андреевич, и опять он не в духе. Какое-то недовольное лицо, или что?
Есть эмоции или нет?
Как вообще разобрать?

Не бизнес-центр, а сплошной Форт Боярд.

- Здравствуйте…

- Здравствуй, - Михаил смотрел на ту же самую девчонку, которая ворвалась к нему почти три года назад, но замечались изменения с последней встречи. Не глобальные, но всё же замечались.

Перед ним стояла типичная прилежная девочка: бежевое пальто, тёмный свитерок поверх белоснежной рубашки, застёгнутая до последней пуговицы, идеально выглаженная; обтягивающие классические тёмно-серые джинсы под ботинки Dr. Martens Delaney на стройных ногах, в цвет чёрной вместительной сумки, переполненная тетрадками и торчавшей сиреневой папкой.

Округлые очки на пол-лица, женский тип Гарри Поттера, только без шрамика на лбу. Утончённая, с немного небрежно, но очаровательно, взлохмаченными волосами в причёске каре, полностью открывавшая лебединую шею девушки.

Но самое главное, что запомнилось в Евгении с первых минут «знакомства», это её выразительные глаза – зелёно-голубые. Он ни разу не видел такие красивые глаза.

- С чего вдруг твоя сестра решила выскочить замуж? – Горин засунул руки в карманы безупречных брюк.

Выглядел он внушительно и презентабельно, точно так же, как мужчины с журналов GQ.

- Любовь…

Михаил посмотрел на Женю как на дурочку, отчего она покраснела, нервно заправив локон за ухо, открыв треугольник родинок на левой щеке.

- Любовь до восемнадцатилетия подождать не может?

- Почему Вы спрашиваете? – разве ему есть дело до них, он же всё доступно объяснил, чтобы его больше не тревожили по мелочам, а тут расспрашивает.

Женя сразу поняла, что допустила ошибку, когда задала вопрос на его вопрос, не удовлетворив ответом.

- Как опекун имею право, - снова этот скрытый сарказм. Всё бы ему надсмеяться.

- Вы подпишете заявление?

Михаил окатил ещё большим холодным взглядом, отчего Женю начинало знобить.

«Да когда же это закончится? Сам же советовал – по делу, не разводить соплей».

Михаил Андреевич прошёл к столу и взял бумагу, тот самый знакомый лист-приложение к письму, Женя засияла, улыбнувшись мягкими конфетными губами.

- Подписал, - тихие шаги приближали его к девушке, ни разу не сдвинувшаяся с места. – Обычно рано замуж выходят по одной причине, - синие глаза, вот какого цвета были глаза Михаила, когда он перевёл сосредоточенный взгляд с заявления на Женю, которая чуть-чуть отшагнула назад, ощущая всем телом преобладающую энергию властного человека. Только они могут создавать подобный дискомфорт одним только видом.

- По любви… - тихо, но твёрдо повторила факт Женя, протянув руку к заявлению, чтобы забрать и убраться поскорее, оказавшись в уютной и прекрасной квартирке.

- Брюхата твоя сестра?

- Что за старо-славянский лексигон? – Женя нахмурилась, но пальцами дотронулась до заявления, потянув на себя, не далось легко движение.

- Так значит да, - Горин потянул заявление на себя, чувствуя противостояние, но оба не перетруждались, чтобы не оборвать ценную бумажку, ещё одно заявление он подписывать не станет, и Женя понимала это.

- Отдайте мне заявление, я скажу Вам огромное спасибо и расстанемся навсегда, - выпалила скороговоркой.

- Навсегда? – он приподнял брови, не сводя взгляда.

«Издевается! Ах как весело то…»

- Разве Вы не мечтаете об этом?! – Женя выдохнула, снова старательно потянув на себя документ, не поддался.

- Спасибо в карман не положишь, - уголок очерченных губ приподнялся, показывая усмешку.

Он в самом деле глумился!

- Всё что я могу Вам предложить, Вам оно и даром не сдалось, - что за игру он вообще затеял?

- А что ты мне можешь предложить? – что ж, эта встреча ему нравилась, она в самом деле веселила. Глупости, конечно, но весело.

- Наша квартира и моя «тойота» вряд ли Вам нужны.

- Верно, абсолютно бесполезные вещи, - Горин отпустил заявление, и Женя оказалась полноценной владелицей желаемого.

- Спасибо… - очаровательно и искренне выдохнула девушка.

- Ты собралась всю жизнь решать проблемы своей сестры? И её ребёнка будешь воспитывать?

- Вы нас совсем не знаете.

- А чего знать? Сестрица твоя родит, а ты так и будешь обивать пороги, выпрашивая за неё, пока она спокойно сидит на твоих плечах, куда ты её добровольно усадила. Так и племянников усадит.

- Это не про нас история!

- Ну-ну, - больно велика мудрость "детдомовских" детишек, особенно девиц, которые, по всей видимости, далеко от своих родителей не ушли, научившись сношаться, а затем ходят брюхатые. Но младшей сестрице повезло, что у неё есть сердобольная бескорыстная сестра, которая огребает за двоих, а вскоре и за троих. Но верно, есть ли Михаилу до них дело?

Женя аккуратно положила заявление в папку к курсовой и со спокойной душой могла отправляться домой, обрадовать Леру.

- Спасибо Вам, Вы нам очень помогли… - Женя не смела скупиться на благодарность и всегда ценила всё доброе, что происходило в её жизни.

- Я уже сказал, что спасибо в карман не положишь.

- Могу написать огромными буквами на бумаге, вполне уместится, - Женя не шутила, но услышала смех.

Горин рассмеялся, обернувшись на неё, ничего не понимающую.

- Смышлёная, - он снова засунул руки в карманы брюк. - То, что хотела – получила, ступай.

Женя послушно последовала на высказанное, но всё-таки остановилась перед дверью, не открыв. Обернулась на Михаила Андреевича, который внимательно смотрел, словно ожидая от неё чего-то.

- Что Вы хотите? Чем бы я могла быть для Вас полезной, если моей благодарности мало?

«Ещё одна, от тётки что ли набралась? Или женщины настолько упиваются тем, что могут жертвовать, обязательно что-то преподнести, чтобы жить спокойно?
Нормально же себя вела, забрала заявление и свалила бы, чего обернулась?
Или это продуманный ход, весьма искусный и так всем до боли знакомый, излюбленный манёвр самоотверженных до всего женщин?»

- Пока ты мне ничем не полезна. Но ты моя должница, не забывай об этом.

Женя пожалела, что задала вопрос.

- Разве мы у Вас много о чём просили? – нет, Жене никогда не понять его философию.

- Знаешь, что самое дорогое в нашей жизни? – Михаил зашагал в сторону Жени, которая нажала на ручку двери. - Время! – высказал ей в лицо, преобладая на целую голову и казался огромным титаном, по сравнению с ней: хрупкой и испытывающей мандраж всем телом. – Ты и твоя сестрица отняли у меня драгоценное время, чтобы заняться вашей жизнью, от которой нет никакой прибыли. И вообще какой-либо выгоды, - синий взгляд замер на груди Евгении, а затем на бедрах, отчего девушка захлопнула пальто, скрывая тело. – Абсолютно никакой, - холодно и жеманно подвёл итог.

- До свидания! - больше она не раздумывала и открыв дверь, поспешила скорее домой, убираясь как можно дальше от злополучного места. Не стоит искать хорошее там, где им и не пахнет. И нечего разводить полемику на эту тему, он глух и слеп в данном плане.

Всё, свобода! Теперь они обе эмансипированы, в полной свободе действий, не зависящие ни от кого. И ни с каким Гориным не надо общаться, трястись от его вида, да и вообще слушать нахальные высказывания! Кого он возомнил из себя? Какая ему ещё выгода нужна? Что он себе позволяет?

Женю трясло от последних высказанных им фраз, взгляда...

Встряхнув головой и вдохнув полной грудью морозного воздуха, Женя уселась за руль своего автомобиля и помчалась домой, старательно стирая из памяти то, что произошло в офисе Горина.

- Забыли обо всём, впереди новые горизонты, и всё только к лучшему! К светлому!