История одного долга.

12. Сёстры.

Москва кишила народом, мчался он, как косяк рыб, которому нет конца и края: то клубом, то резко рассасываясь на несколько тысяч тропинок, вытекая к метро, к зданиям. Стая потока вечна, она не исчезает, лишь сменяются цвета одежды и линии лиц. Постоянное движение жизни, постоянное, которое может подхватить и вынести в месте, в которое вовсе не стремился.

Машина Жени хоть и осталась на прежней локации, но ею не воспользовалась, потому что в "Пушкинъ" было легче добраться на трамвае.

Зюзин с минувшей ночи не изменился, не переоделся, тот же самый жиденький пробор, зачёсанный нелепо. Казалось, будто он прикован к данному заведению: без выхода даже в парадную часть. В общем, омерзительность как внешнего, так и внутреннего мира не колыхнулись ни по какой амплитуде отрицательного, или же положительного влияния.

- Вот твой расчёт, - выложил на стол деньги: две красновато шуршащих купюры с амуровским мостом.

- Десять тысяч? – Женя недоумевала. Она весь месяц отработала, это не могло быть всей зарплатой.

- Тебе озвучить штрафы, которые ты за целый месяц собрала? Чистая зарплата, скажи спасибо, что и это отдаю, – Зюзин сомкнул кончики толсто-обрубленных пальцев, бледных и с неприятно обесцвеченными волосками по всему периметру кисти.

Он отыгрывался и знал, что ему никто ничего не сделает. Ведь по трудовому договору, заработная плата со всеми процентами прописана на бумаге, на которой расписывалась когда-то Женя, а там больше пятнадцати тысяч и не выходило. Она поставила подписи повсюду, когда ей разъясняли, что премиальная часть значительно отличается от оклада. Всем понятно, что налоговой службе хотят платить по минимуму и махинаторы пользуются на славу пробелами в законе, как спасательным кругом, чтобы навариваться на бизнесе вдоволь.

Но сколько они экономили на рабочей силе! Однако, рабочая сила подписи ставила, и будет ставить соглашаясь не на самые выгодные условия, думая, что и это тоже ничего, платят же!

Оклад Женя оценила, он был в точности как и в трудовом договоре прописан, когда Зюзин начал говорить об отработанных часах и прочей ерундистике, которая никогда не шла в сравнение с теорией и практикой.
А премиальная часть, та самая львиная доля на которую надеялась, вся ушла в карман Зюзину.

- Форма где?

У Жени уходил пол под ногами, она ведь так рассчитывала на зарплату в декабре, где работала и полную смену.

- Завтра принесу… - про форму она забыла, да и откуда ей знать, где у Горина стиральная машина?

ГОРИН!
Всё из-за него приходится терпеть!

Скрежеща зубами, Женя сдержала слёзы и вела себя достойно, чтобы не влепить Зюзину со всего маху, разнести весь его кабинет.

А затем заявиться к Горину: перебинтовать его всего… Как мумию!

- Смотри, если не принесёшь, новую будешь покупать, не расплатишься! – Зюзин ухмыльнулся, глазёнками пробежав по фигуре Жени, но этот смотрел сладострастно, пошло, в отличие от взгляда Горина. Горин лишь пугал, специально делал вид, будто она ему интересна в плане плоти, а этот слизняк глазами раздевал и что он представлял в своей голове – противно становилось от одной только мысли. – Я тебя везде найду, Женечка.

Женя отвернулась и пошагала на выход, готовая разревется от несправедливости.
Что она делала не так? Почему так происходит, всё наперекосяк?
Переполненная отчаянием, она знала лишь одно место, где могла успокоиться и привести себя в порядок. Собраться с силами!
Лера всегда была её мотивационным течением: ради и благодаря которой.

Позвонив сестрёнке, Лера оказалась дома, так как на двух уроках физ-ры не стала задерживаться.

Женя доехала на автобусе, позабыв каково ездить на общественном транспорте, она вспомнила почему так старалась отучиться на права и сесть за руль переданной в наследство от приёмной мамы «тойоты». А эту тойоту подарил Горин, тётя ведь постоянно об этом говорила, что племянник заботится о ней…

- Даже на его машине!..

- Же-енечка! – крепким объятием захватила в свои объятия сестрёнка с самого порога, мягкие поцелуи быстрым потоком припечатывались на порозовевшие щёки Жени, только зашедшей с улицы.

- Привет, моя родная девочка, - «только не плачь!»

Еле сдержавшись под нежностью и искренностью сестрёнки, Женя ощутила силу дома, она в безопасности, здесь настоящий мир, полный любви и заботы.

- Наконец-то я вижу тебя! Скорее раздевайся, я сегодня напекла блинчиков с утра, а ещё у меня в духовке готовится жульен! – Лера постаралась проговорить с акцентом последнее слово, вышло здорово.

Женя слушала сестрёнку, рассматривая квартиру, в ней по-прежнему уютно и цветасто: распускались нежно-розовые бутоны пионов на шторах с белоснежным тюлем через которые пробивались лучи солнца; диван и кресло покрывали в крупную вязку косами пледы пастельных оттенков; светлый пушистый ковёр посередине; куча фотографий сестёр во всю стену с разных мероприятий, они обе в обнимку, где-то по отдельности, а где-то с приёмной мамой, обнимающие её с двух сторон. Появились фотографии и с Вовой.

Квартира небольшая, но то, как они жили, то сколько воспоминаний в ней – от этого она не имела границ.

Лера говорила о том, что недавно посещала врача, те прогнозировали роды на 21 июня. Говорила о Вове, который учился и работает, отчего сильно уставал, стараясь ещё Лере помогать по хозяйству. Всё то, о чём они созванивались и переписывались, только с некоторыми подробностями.

- Чего он мне поможет то? – Лера засмеялась. – Вот я его ещё полы не заставляла мыть, какой-то чудной.

- Он любит тебя, - что ж тут чудного?

- И я его люблю… Если бы ты знала, Жень! – Лера с беременностью изменилась, она стала истинной хозяюшкой, ни разу не сидела на месте, всё по кухоньке летала, приготавливая вкусный стол для сестры. Холодильник был забит едой. – Я думала, что моя привязанность к тебе, к моей единственной сестре, ни к кому так больше не проявится, а тут парень… Честно, ведь когда у нас всё начиналось, я его всерьёз не воспринимала, ну хороший, да… Вроде, какое дело мне до его хорошести? А потом… Всё потом стало сразу другим… - Лера поглаживала по животику, где тихо набирался сил ребёнок от настоящей любви.

Женя радовалась, что хотя бы у Леры всё в порядке. Она счастлива!

- Держи, это на мелочи, - Женя положила на стол двадцать тысяч, которые сняла с карточки, специально приготовленные для сестры.

- Жень, ты чего!

- Это не тебе, это моей будущей племяшке. Наша красотка требовательная и о ней надо заботиться! – на душе девушки стало легче.

Всегда становится лучше, когда можешь быть надёжной опорой тому, кого любишь.
Кто единственным взглядом может заменить десять сеансов психолога.

А Лера знала, что с Женей спорить бессмысленно, ту не переубедишь. Если она решила, то всё, считай, проехалась катком.

- Когда племяшке повезло с крёстной, та ведь избалует! – Лера потянулась к Жене, обняв и поцеловав. – Я люблю тебя и очень сильно скучаю… Приходи к нам почаще, оставайся с ночёвкой. М?

- Приду, но не в ближайшие дни. Много работы, - точнее, ГОРИН! Но Лере лучше не рассказывать, она взорвётся если узнает.

- Бросай ты этот чёртов ресторан, ты там всю себя изведёшь. Нельзя столько работать, и, к тому же, с этим мерзопакостным Зюзиным! - Лера в отличие от Жени не оправдывала людей, спуская многие грехи на то, что все люди не ангелы. Зюзин был настоящим козлом, сколько его не оправдывай.

- Там хорошие деньги, - Женя впервые врала Лере, поддерживая миф, будто до сих пор работает в ресторане.

- С твоими мозгами и рвением можно намного лучше найти место! Я против работы на Зюзина.

- Я подумаю, - улыбнулась Женя, вглядываясь в голубые глазки сестрёнки.

- Подумает она. Нечего думать, всё и так понятно.

Девушки общались и общались бы ещё дольше, если бы не время, на которое Женя обратила внимание. Ей пора было бежать. Прям как младшая дочь из сказки, отец которой сорвал цветочек аленький у чудовища и тем самым навлёк на неё обязанность должницы, отдуваясь перед чудищем. Именно так подумалось Жене, вспомнив о Горине.

Вкусный жульен и уставленные во весь стол вкусности со сладостями не оставили равнодушной Женю, как и вся атмосфера семейного тепла, повсюду витавшая в стенах хрущёвки.

Но всё волшебство семьи рассеялось, когда Женя направилась в сторону дома Горина.