История одного долга.

13. Снять бинты.

Женя пришла в квартиру впритык к назначенному времени, встретив, приготовившегося к отлёту, Егора в дверях с сумкой.

- Прости, застряла в пробке, - целый час был потерян из-за неё.

- Всё хорошо, Женя. Держи, вот твои ключи, - Егор передал свою связку ключей. – Я Горину сделал укол, поэтому он спит. Где-то через час проснётся.

- Ладно, ладно.

- Ну всё, до встречи, - снова открытая улыбка.

- Ничего не забыл? – по привычке спросила Женя, зная, что Лера всегда что-то оставляла.

- Ничего не забыл, всё взял, - он не из тех рассеянных, которые могут что-то упустить из виду, но ему было приятно, что Женя беспокоилась.

Проводив Егора до лифта, Женя пожелала ему уcпехов и на том разошлись.

Вернувшись в квартиру Горина, Женя шагнула, будто в царство Аида, а Егор был настоящим Гермесом, освещавший своим присутствием лаконичное жилище, и без него оно явно потускнело, обнажив все острые углы.

Девушка прошла к комнате, где обитал Горин, вправду спал. Как подошла к двери, так же тихо ушла, попытавшись найти стиральную машину. Долго искать не пришлось, та находилась во второй уборной, видимо, комната для уборщицы, оснащённая всеми средствами для уборки.

Долго не думая, запустила стирку, а затем вышла на кухню, взявшись за приготовление куриного супа. Он ведь полезен при всех болезнях.

Горин пробудился намного раньше, улавливая каждый звук, который доносился с кухни. Едва слышимые звуки, но не для его слуха.

«… Новая жизнь, выбери ты
Что-то родное до боли,
Но мы не знакомы,
Хочу целовать тебя снова и снова…»

Полушёпотом подпевала Женя, спрятавшись в наушниках, нарезая лук для обжарки.

«Падают хлопья и с ними мы,
Медленно тают, как наш поцелуй,
Медленно тают все наши мечты…»

Девушка коснулась рукой глаза, вытирая ладошкой слёзы, которые перемешались как с душевным состоянием, так и со слезовызывающим овощем.

Нарезанный лук смахнула с разделочной доски на сковороду, добавив к моркови.

Горин присел за стол, придерживая правую сторону рёбер. Он продолжал наблюдать за фигурой девушки в клетчатой чёрно-синей рубашке с закатанными рукавами под чёрные зауженные джинсы. Правда, будто школьница. Ну а что ожидать, ей всего двадцать один год.

Когда Женя обернулась, ничего не подозревая о присутствии ещё одной личности, то вслух приглушённо вскрикнула от неожиданности, врезавшись взглядом в монументальную фигуру Михаила, с теми самыми отметинами на лице, которые кого хочешь напугают.

- Что же Вы так… без предупреждения, - Женя поспешно освободилась от наушников, пальцы задрожали.

- Если бы предупредил, ещё бы больше напугалась, - Горин взял из блюдца на столе очищенный грецкий орех.

Холодный пот накатил волной, отчего сердцебиение не успокоилось, но вскоре должно было восстановиться, ведь момент испуга уже миновал.

- Как Вы… себя чувствуете?

- Жив, значит всё в порядке, - отвечал одним и тем же безразличным тоном.

- Я суп готовлю… Будете кушать? – Женя не могла найти себе места под взглядом Михаила, словно нужно обязательно его разрешение, без этого нет никуда хода.

- Буду.

Это порадовало девушку, отчего она повернулась к плите, помешивая гарнир.

- Я решила приготовить куриный суп, Егор советовал никакой тяжёлой пищи, составил список, - зелёно-голубой взгляд указал на список, оставленный на столе.

Длинные пальцы левой руки подобрали листок, изучив всё написанное.

- На этом я не протяну до конца недели, - нахмурился Горин, убрав листок в сторону.

В желудке мужчины предательски заурчало, аромат от супа Жени разыграл аппетит не на шутку.

- Ничего страшного с Вами не случится, - Женя снова повернулась к сковороде, помешивая уже почти прожаренные овощи.

- Мне сегодня надо будет сделать укол, а то не засну.

- Я никогда не делала уколы… - только не это!

- Егор тебе сообщит как. Этой ночью мне не удалось выспаться, из-за внезапного вторжения.

Женя замерла, уставившись взглядом в стену.
То есть, она ещё и виновата, что разбудила его?
И когда она успела забыть, что Горин начало всех её бед?

- Извините…

- Свои ночные похождения оставь на неделю, Егор ещё добрая душа, он вскочит посередине ночи, я нет.

По словам Михаила, это ей ещё повезло, как смогла сделать выводы, и внезапно девушке стало стыдно.

- Я знаю какой Вы… - пробурчала обиженно, хотя старалась сердитой интонаций заявить.

- Ну раз так, оно к лучшему. Разъяснять не придётся.

- Вас ничья жизнь не интересует, лишь только то, что требуется Вам.

- Какие громкие слова, - Михаил взял второй орешек.

- Скажите огромное спасибо Егору, если бы не он, то я бы лучше почку продала, чтобы рассчитаться с Вами, - если он с претензиями, то и она не станет стоять в стороне.

- Одной почкой не обойтись, - улыбнулся Михаил, трещина на губе хорошо подзатянулась за ночь, позволяя усмехнуться. – Маловато будет.

- Вам смешно? А смешного ничего нет! - Женя выключила плиту, гарнир приготовился. Обернулась воинственно. – Вы попали в беду, и что? За Вами ухаживаю только я и Егор, это единственные люди по Вашему мнению, которые ничего не расскажут, потому что мы можем держать язык за зубами? Мы Ваши должники? А где же Ваши родные люди? Неужели из них никто не сдержит язык за зубами и вместо того чтобы ухаживать за Вами, пойдут рассказывать о том, что за беда с Вами случилась? Помните, Вы спросили, способна ли моя сестра рвать и метать за меня так же, как и я за неё? Да! Способна! И я знаю, если со мной что-то случится, моя сестра позаботится обо мне! А где все Ваши родственники? – всё, что накопилось на душе девушки за прошедшие три дня, всё должно было выйти, и она тому не препятствовала. Слишком большой груз.

- Решила ступить на минное поле, думаю, тут силы окажутся неравны, - лишь приподнял лениво брови на всю услышанную тираду.

- А я рискну!

Взгляд Михаила сверкнул синим блеском, всматриваясь в потемневшие зелёные глаза Жени, менявшие оттенок как хамелеон. Но зелёными он видел их впервые, девушка злилась и сильно волновалась.

- Начнём с твоей сестры? – по взгляду считалось, что вызов принят.

- Начинайте!

- Твоя младшая сестра забеременела, выскочила замуж, и теперь они живут вдвоём припеваючи в лубяной избушке, а зайка бедный, - Михаил указал пальцем на Женю, - теснится в общежитии. Младшая живёт в избушке приёмной матери и ни о чём не тревожится, а чего тревожиться? Бедный парняга студент учится и работает, старшая сестра учится и работает. Стояла угроза детдома – нет угрозы. Что бы ни произошло, всегда решат проблемы, можно создавать новые, потому что они минуемы.

- Ничего подобного! – кровь брызнула горячим потоком в лоб. – Я сама съехала в общежитие, никто меня не выгонял! Лера любит и скучает по мне, но по определённым причинам, из-за того, что у нас нет родителей, нет родственников, нам приходится делать всё самим! Я не жалуюсь, не подумайте! Просто мы делаем всё сами и то как требуют обстоятельства!

- А что именно? Квартира вам досталась, машина у тебя тоже в подарок, если бы ты ещё не работала и не училась, вот тогда бы не было предела наглости. Что удивительного в том, что ты делаешь и обязана делать для поддержания нормальной жизни?

У девушки спёрло дыхание от услышанного.

- Вы кто такой?... Кто Вы вообще такой, чтобы обсуждать мою сестру, совсем не зная её?

- А кто ты такая, чтобы заявляться в мой кабинет и ставить свои условия, а потом презренно смотреть, будто я был обязан сделать без уговоров то, что от меня требовала? – в отличие от Жени, Михаил отвечал спокойно.

- Мы много требовали? Мы хоть раз создали Вам хоть одну проблему?

Не создали, но от принятого решения и характера Михаила, две девчонки не давали ему покоя, с самого начала опекунства – он знал о них всё, он был в курсе всего, что происходило с ними! Всё что лежало на ответственности Горина, оно всегда находилась в черте крайне важно. Сёстры уже третий год прикрепились, как неотъемлемая часть его жизни, хоть и делал вид, будто абсолютно не заинтересован, особенно когда задавал ему вопросы Борис на счёт Мелевич. Один из доверенных лиц, знавший многое о личной жизни Горина.

Первое время Горин наблюдал за девочками опасаясь, что они что-то натворят и всплывёт его опекунство, что они продадутся СМИ, пытаясь подзаработать, но после, он просто наблюдал, присматривался к тем, кто по мнению его тётки были достойны её внимания и любви. Михаил стал невидимым оком, особенно следившее за старшей сестрой, на которую смотрел и всё хотел выявить хоть какие-нибудь минусы. Не находил. И эта не единственная причина его любопытства, он задавался вопросом: достойны ли они того, что живут на всём готовом, так ещё скоро младшая узнает о том, что на её счёту лежит огромная сумма, которую она сможет снять после совершеннолетия, из-за которой можно спокойно не работать ближайшие три года.

- Ни разу не создали! - твёрдый факт, Женя глубоко дышала, переполненная обидой.

- Похвальную грамоту выпишу позже.

- Вот видите! Вы надсмеиваетесь, если бы Вы не были таким, мы бы подружились, но Вы повсюду ищите подвох, какое-то предательство! Мы простые и всегда жили просто, нам не понять всех этих забав богачей, - слёзы выкатились из глаз Жени. – Вы жестоки и были жестоки с юности, Вы не видели сколько ваша тётя плакала по Вам, как она скучала по Вам! А Вы были эгоистичны и холодны, ни разу не приехали к ней в гости, когда она Вас так ждала,- и это было ещё одной правдой, но видимо Женя не знала всей правды происхождения Михаила, и что он не сразу родился в богатой семье, превратившись в эгоистичного богача.

- Из-за чего же она слёзы лила, просто скучала? Не слишком ли глупо, – Михаил хотел точно удостовериться какой именно информацией владеет о нём Женя.

- Вы жестоки… - тихо выдохнула Женя, отшагнув назад.

Не особо весомой информацией.

- Я хочу есть, - заметным жестом брови он изобразил, что не намерен продолжать диалог в том русле, который нарушал равновесие.

Женя вовсе замерла, но вовремя очнулась, вспомнив зачем тут. Дрожавшие руки открыли крышку кастрюли, где золотистым бульоном блестел приготовленный суп.

Вскоре тарелка с супом и ложкой оказалась около Горина.

- Приятного аппетита.

- Присядь и тоже поешь.

- Не хочу.

- Это не просьба. После ночных гулянок ты выглядишь не особо здоровой.

Женя послушно наполнила тарелку супа для себя.

- Я не гуляю по ночам. Я работала, - прежний разговор как-то сам по себе стих, что казалось удивительным, видимо Михаил не держал на неё зла, раз так легко могла ему отвечать, хотя ей казалось, поссорься с ним, он разнесёт в пух и в прах, но меньше бояться его от этого не перестала.

- Получше места не могла найти?

- Какая уже разница, меня уволили… Из-за Вас… - и снова она не с претензией, а с понурой головой.

- Интересно, как я этому поспособствовал?

- Из-за того, что попросила отпуск, а я была нужна там и на моё место нашли другого человека, который работает, не отвлекаясь на личные проблемы… Всё летит по наклонной, как только Вы позвонили… - снова без претензии, факт. И что интересно, данный факт совпадал с примерным появлением Евгении, но у Михаила лишь сорвалась сделка, и ему пришлось 4 года уделять время на тех, на кого не собирался отвлекаться. Всего лишь...

- У каждой наклонной есть подъёмный механизм, если ноги в наличии.

- В наличии… - Женя исподлобья обиженно перевела взгляд на Горина, который оброс как в взлохмаченной причёске, так и щетина обрела вид близкой к бороде. В светло-серой футболке он выглядел моложе, лёгкая небрежность шла ему больше, чем идеально уложенные волосы и щетина по всем параметрам барбершопа. Настоящий мужик сидел перед ней: спокойный, знающий о манерах, пусть и наглый, но с ним Женя могла разговаривать, высказывая то, что на душе. А когда он в костюме, весь как для фотоссесии, при таком раскладе ей хотелось сбежать от него как можно скорее.

- Вкусно приготовила, умница.

Женя вспыхнула румянцем от неожиданного комплимента, и лишь кивнула, ничего не сказав в ответ.

- Сними мне бинты сейчас, а то мне нужно заняться делами.

- Какими делами?

Михаил нахмурился на любопытство, девчонка она не наглая, как и в дурочки не припишешь, но иногда не думает о том, что и так очевидно.

- Я работаю даже тогда, когда болею.

Женя поджала губы, понимая, что задала глупый вопрос.

Михаил, сжав челюсть, встал со стула и отвернувшись от Евгении, выдохнул, ощущая до сих пор неприятную боль в треснувшем ребре. Ударило его не хило. Но чувствовалось, что стало легче, на нём снова всё заживало, как на собаке, чему ещё поспособствовали примочки брата.

- Идём, Евгения, и после ты свободна. Руки только вымой.

- Не совсем свободна... - тёплая вода омыла и так чистые руки.

- Ну да, тебе ещё укол надо сделать, если до Егора не дозвониться, на ютубе посмотри. Делов на пять секунд.

- А если не туда попаду? -­ Женя пошла вслед за Гориным.

- Мышечная ткань повсюду, попадёшь.

- А куда делать? – они оказались в комнате Горина.

- В руку, свою ягодицу я бы тебе не доверил при всей моей симпатии к милым девицам.

Женя нахмурилась, не поняв, то ли это оскорбление, то ли комплимент. Он может нормально общаться или нет? Но то, что укол делать не в ягодицу, её очень радовал данный факт, а то бы сгорела со стыда. Ещё филейных мест Горина не хватало, без разницы в каком случае бы те открылись.

Горин присел на кровать, изголовье которой возвышалось наполовину стены.

- Держи, - он протянул ножницы, вытащил из верхнего ящика прикроватного комода йод, обрабатывающее средство и ватные томпоны.

Левой рукой закатал правый рукав футболки, открыв полностью пораженное место.

– Я готов.

Женя не без волнения подошла к Горину и отлепила скрепляющую часть, медленно сворачивая бинт, открывая раненную руку. Пахло какой-то мазью. Повреждения пугали не так, как она себе представляла, однако, каждое увечье по-своему болезненно отражалось при его обнаружении.

- Ни за что не поверю, что Вы напились и сели за руль… - бинт раскрыл руку до локтя, где кожа повсюду была усыпана мелкими порезами, уже хорошо затянувшись.

- Я тоже не верю, - прикосновений Жени Горин не чувствовал, потому что она аккуратно разбинтовывала руку, избегая касаний, даже дыхание задерживала, настолько переживала.

- Боже… - пальцы девушки явно сильнее задрожали, когда на бицепсе открылся более глубокий шрам в полукруге жёлто-чёрного синяка, в отличие от всех ранних царапин. Швы были сняты, а вот кожа казалась будто припаянной на живую. Но Егор как высшей степени специалист залатал так, что после него остался очень косметический шов, будто всю жизнь на швейной фабрике проработал.

- Мелочи, заживёт, - Михаил не делал акцент на повреждениях, его волновал другой вопрос!

Женя явно побледнела, её руки положили немного окровавленный и в мазе бинт на стол, затем взяла тампон, промочив антисептиком, молча и старательно убирая остатки того, что защитным эффектом вышло из ран, перемешавшись с мазью.

- Всё нормально? – её голос сбился, когда посмотрела на Михаила, который не изобразил никаких эмоций.

- Нормально, - улыбнулся Михаил. – Ты очень нежна, - ответил спокойно, высказав правду. Всё-таки, женские прикосновения в разы отличались от хладнокровных врачебных манипуляций Егора.

- Вы всегда так разговариваете? – она сидела то алой, то белой розой.

- Как?

- Не подбирая правильных выражений, которые не смущали бы людей.

- Может ты воспринимаешь всё как-то не так, – школота…

- Может… - Жене не хотелось спорить, они по разную сторону баррикад. – Будем обрабатывать просто йодом? – Женя полностью очистила поверхность кожи.

- Можешь при этом подпевать, как тебе будет спокойнее?

Девушка впервые улыбнулась, переняв из руки Михаила йод.

- Ну я думала, что может что другое нанести, а не обычный йод.

- Егор уже применил золотую пыль, а мне нравится по старинке, это стопроцентное средство, завтра и следа не останется от рубцов. Не то что после заморских лекарств.

Женя нанесла первые штрихи медно-коричневатого цвета вокруг ран. Михаил вздрогнул, когда йод просочился чуть-чуть в рану.

- Тихо-тихо, - полностью проведя около линии самого большого шрама, девушка подула, успокаивая жжение. – Вот, - Женя улыбнулась, вспомнив как Лера заболела ветрянкой, и ведь именно она обрабатывала пузырчато-водяные волдырики, изрисовав сестрёнку разными рожицами, отвлекая от жгучей боли. И не только ветрянку предотвратила, много ушибов и падений были спасены руками старшей сестры. Лера умела собирать шишки в детстве.

Каждая царапинка Горина из красноватой перекрашивалась в коричневатую, мгновенно впитывая лекарство. Прохладный ветерок из пухлых губок укрощал пощипывание, Михаил заметил, что Женя забылась, обрабатывая раны, больше не чувствовались зажатость и боязливость. Заботясь, она становилась собой, но девушка ненадолго раскрепостилась, подловил взгляд Михаила.

- Всё… - привстала и отошла, сразу же занявшись сбором всего, что стоило выкинуть.

- Спасибо. На ночь забинтуем.

- Хорошо. Я пойду?

- Иди.

Женя направилась к выходу из комнаты, но снова по привычке остановилась на пороге.

- Я поставила стирку…- всё-таки хозяин квартиры.

- Хорошо.

- Спасибо,- девушка прикрыла за собой дверь, оставив Горина наедине с собой и важными делами.