История одного долга.

14. Вечер.

Женя просматривала видео в интернете, как делать уколы, нашла несколько вариаций, ей показался лёгким тот, который делается под прямым углом. За время поисков и прокачивания себя в медицинском аспекте, прочитала достаточно информации, разузнав что такое инфильтрат и абсцесс. После укола обязательно проверит, не будет ли места тому, что усвоила.

Лера прислала фотографию с Вовой, где они в обнимку и вокруг них натыканы сердечки, а снизу подпись розоватыми буквами: «приезжай скорее к нам!» и снова туча сердечек. Женя сохранила фотографию, чтобы потом распечатать и любоваться родными лицами. Вот где она должна была находиться, а не сидеть в одиночестве на чужой кухне, словно подготавливаясь к экзамену.

За окном вечерело, декабрь радовал солнцем весь день, но к вечеру всё окрасилось оранжево-жёлтым заревом, в воздухе витал аромат свежести, морозца, обновления, который дурманил до осознанной некой печалью.

Не включая свет на кухне, Женя стояла у окна, рассеиваясь в лёгких сумерках. Муравейник жизни зажигал мир новыми оттенками: солнце село, а город трактовал свои правила, где нет отключения на режим сон. Поток машин, неиссякаемый поток. Кажется безгранный мир единственного города, где есть всё, где есть каждый с любой точки обширной планеты.
Сумерки наводили тоску, находиться в четырёх стенах становилось невыносимым.

Женя постучала в дверь комнаты Горина, почти весь вечер он вёл переговоры, сменяя язык с английского на немецкий. Когда Михаил говорил по-немецки, девушка кивала, понимая, что диктаторский гонор - его отличительная черта и если бы не русское происхождение, то прирождённый немец. От его арийской чистой внешности многие с ума сходят: пусть Горин и не полностью блондин, но тёмный блонд и синие глазища чего только стоили.

- Заходи, - тот самый властный голос.

Михаил отошёл от окна, опустив руку с телефоном, внимательно устремив взгляд на Женю.

- Там скучно, темно и одиноко… - ей уже надоело находиться на кухне и ходить по комнатам, где нет ни одной фотографии, лишь картины современности. Красивая обстановка и только. Пустая красота никогда не привлекала Женю. – Может выйдем на улицу, прогуляемся? Вам подышать свежим воздухом не помешало бы.

- На сегодня прогулка отменяется. Ладно, давай обработаем раны и можешь езжать домой.

- Серьёзно? – Женя обрадовалась, находиться в квартире было для неё настоящей пыткой. Она никогда столько времени не проводила в четырёх стенах без дела. Если Женя отдыхала, то всегда прогуливалась с Лерой, посещая разные бесплатные мероприятия, которые постоянно организовывали в Москве. А в предновгодней тем более.

- Да.

- Егор звонил, только я не успела cпросить про то, как делать укол, он торопился. Но я посмотрела и прочитала много статей!

- Проверим, как хорошо читала, - Горин вдохнул воздуха, когда завёл левой рукой назад и потянул футболку на себя, обнажая спину, а затем вовсе предстал с голым перебинтованным торсом.

Женя машинально повернулась и густо покраснела.

- При всём моём желании мне одному не справиться, - мудрёный бинт казался хуже дамского корсета.

- Угу… - Женя кивнула, мельком посмотрев на все округлости и рельефность тела Горина. Физическая форма как у тех самых греческих героев, выточенные из камня руками Бернини.

Горин встал полубоком, крепительный элемент бинта был зафиксирован с левой стороны спины.
Женя вдохнув воздуха и снова мыслительно собираясь с духом (который раз!) приблизилась к высоченному Горину, выглядевший по телосложению как какой-то аватар с Пандоры.

Жар кожи Михаила почувствовался сразу, как и его аромат, перебивавший всю смесь лекарств и мазей. Что-то солнечное, летнее, терпкое, от чего сложно оторваться, словно так, будто асфальт после дождя, или только свежеприготовленный кофе без всяких примесей сладкого.

Тонкие пальчики один за другим ловко справлялись с невидимыми крючочками, ослабляя натянутый бинт, сползавший медленно вбок, ладонь Михаила поддержала материю, когда последний фиксатор открепился с щелчком.

- Всё… - покрасневшая и взволнованная Женя сделала шаг назад, заправив локон тёмных волос за ушко.

Горин свободно выдохнул, почувствовав лёгкость в грудной клетке, туго натянутый бинт сдавливал весь день, и наконец-то настал момент, когда он мог вдохнуть полной грудью, не ощущая болезненной стянутости с колким тупым ударом, словно нож всадили, стоило ему не так повернуться или просто попытаться присесть.

- Ещё не всё, - Михаил снял бинт, раскрыв полностью грудь, где отчётливой линией шёл пропаханный, обрывистым рвом, шрам от левого соска к подрёберной части с аналогичным страшным синяком, как и на правой руке.

Если Женя смущалась тела Горина, то в данной ситуации, стоило только увидеть увечья, она сразу же побледнела, переполняясь ужасом. Но она даже не подумала бы, что обладает наибольшим мужеством, чем могла себе представить, полагая, встреться ей такая ситуация, то она бы шмякнулась в обморок. Однако…

Женя хоть и переживала жутко, но не растерялась, когда Горин протянул тот же самый йод и подошёл, не сказав ни слова, приготовившись к тому, чтобы обработали его затянувшиеся раны, где лишь в нескольких местах кровоточили ранки из-за движения тела, разрывавшие засохшие корочки болячек.

Михаил не сводил взгляда, наблюдая за Женей, которая кропотливо и со всей ответственностью делала то, что от неё требовали. По ней считывалось сразу, она делает не потому, что от неё требуют, а потому, что сама желает, чтобы раны скорее исчезли. Это проскальзывало во всём невинном и искреннем образе девушки, даже чувствовалось.
Подобное открытие Горин не хотел обнаруживать, его бы устроило, если бы девушка послала куда подальше с его запросами, что было бы весьма приемлемым. Или вела себя как бесхарактерная личность, которой что скажи, то и сделает, повсюду без своего мнения и поэтому такая ведомая, подобное бы не устроило, но пролило свет на психотип. Но Женя ни первое и ни второе, и Горин улавливал внутреннюю мысль, что ему хочется понять, что из себя окончательно представляет Мелевич Евгения, урождённая как Есеева Евгения Игоревна.

- Что с Вами случилось на самом деле? – Женя провела ватной палочкой по рубцу, специально избегая прикосновения к соску Горина, таких «страстей» её сердце точно не выдержит. Она и так сдерживалась из последних сил, не акцентируя внимание на мужественном теле, постоянно повторяя про себя: «шрам, жуткий страшный шрам… синяк… до чего ужасный синяк…»

- Я уже рассказывал.

Пропитанные голубой прозрачностью глаза девушки посмотрели на Горина.

- Надеюсь, урок учли?

- Учёл, - не нарушая зрительного контакта, двое стояли друг напротив друга.

- Это хорошо… - Женя первой отвела взгляд, снова покраснев. – Теперь укол?

- Укол отменяется.

Женя посмотрела вопрошающе на услышанное.

- Ты и так перенервничала, а я высплюсь без укола.

- А упрёков было… - снова насупилась Женя как ребёнок, который бурчал себе под нос, вспоминая утреннее: «я не выспался из-за чьего-то вторжения… бу-бу-бу, бла-бла-бла…»

Михаил улыбнулся, направившись к шкафу. Женя посмотрела на обнажённую спину Горина, которая менее всего пострадала, так, пару царапин. Девушка и сама для себя отметила, что спина Михаила привлекла не для того, чтобы отметить какие на ней повреждения. И от этой мысли, щёки Жени снова зарумянились.

- Больше задерживать не стану, - свежая футболка оказалась в сильных руках Горина.

- А бинт?

- Пусть всё останется так, быстрее заживёт.

- Как скажите... У меня завтра две пары, я смогу прийти после обеда.

- Хорошо.

- Ещё я приготовила ужин. Покушайте, а то Вы весь вечер занимались делами.

- Поем, спасибо, - он искренне поблагодарил Женю, отчего все его прошлые несуразицы сами по себе стёрлись.

- Ну, я пойду… - Женя подобрала все материалы, которые стоило выкинуть и направилась на кухню, а затем в прихожую, надевая пальто.
Горин вышел в коридор, облачённый в тёмную футболку с теми же самыми спортивными хлопковыми тёмно-серыми штанами.

- Ты ведь знаешь, что ты можешь в любую минуту прийти в этот дом.

Женя сглотнула, застегнув верхнюю пуговицу пальто.

- Теперь знаю.

Горин измерил спокойным взглядом с головы до ног фигуру Жени.

- Доброй ночи, Михаил Андреевич.

- Доброй ночи, Евгения.

Женя поспешно вышла из квартиры, направившись к лифту, не оборачиваясь.
Ноги несли на улицу, к машине. Наконец-то сев за руль любимой машины, Женя закрыла глаза и вдохнула привычный аромат той самой жизни, который всегда окружал. Вроде бы прошло два дня, а казалось, что целая вечность минула, стоило только выбиться из привычной колеи и окунуться в водоворот запутанного. Затянуло в мир Горина… Хоть этот мир всегда окружал их: приёмная мама постоянно говорила о племяннике, даже эта машина…

Женя быстрыми движениями пальцев завела машину, нажала на кнопки магнитолы, выбирая 21-ю композицию. Ей не хотелось слушать что-то заводное, приободряющее, как и доводящее до грустной апатии.
С первыми аккордами лиричной композиции машина плавно отъехала назад, а затем выехала через дома к главной дороге.

Женя вслушивалась в слова любимого стихотворения, просто наслаждаясь тем, что мужчина посвятил своей женщине, с которой они «совпали»:

Мы совпали с тобой,
совпали
в день, запомнившийся навсегда.
Как слова совпадают с губами.