История одного долга.

21. Москва-Петербург.

Женя прижалась к окну, наблюдая как городские улицы сменялись от наряженных центральных к менее приглушённым спальным районам.

- Мы едем не домой, - Кудринская площадь точно находилась не в той стороне, куда следовала машина.

- Мы едем во Внуково, отправимся раньше, чтобы выспаться.

- Вы сказали, что рейс в девять часов.

- Самолёт Москва-Петербург частые, на них всегда найдутся места.

Многоэтажки декорацией остались позади, открыв свободную трассу, объятая сосновым массивом, ведущая по центральному пути к аэропорту Внуково.

Ближайший рейс дожидаться не пришлось, из-за чего Горин и Женя по прибытию в аэропорт сразу же приобрели билеты и прошли регистрацию, а затем отправились в зал ожидания, где уже выстроилась очередь на подготовленный для посадки пассажиров самолёт.

- Всё хорошо? – Горин заметил, что Женя слегка побледнела.

- Это мой первый полёт… - девушку не впечатлил ни бизнес-класс, ни удобное место около иллюминатора, ни всё остальное, что могло кого-либо привести в восторг, отвлечь.

- В парке аттракционов была? – Горин чувствовал себя, как рыба в воде. Конечно, чего ему только не пришлось испытать за свою насыщенную жизнь, в отличие от Евгении, которая дальше Москвы никуда не выбиралась.

Женя кивнула.

- Это как в маятнике: сначала накатывает волнение, а потом отпускает, потому что привыкаешь. Но здесь, при взлёте, процент маятника где-то 20-25, не больше.

- Ладно…

- Всё хорошо, - Горин едва заметно улыбнулся, ощущая тепло и сладкий аромат недавно выпитого горячего шоколада Евгенией. Её по-детски напуганное лицо, не накрашенные выразительные глаза с длинными ресничками, трепещущие от волнения, хоть и пыталась скрыть свой страх. Поджатые мягкие губы, которые в напряжении смыкались. Тонкие пальцы с бледно-розовым маникюром, что сжимали шнурок капюшона белой толстовки, машинально успокаивая внутреннее переживание. Всё это Горин видел и запоминал.

Самолёт начал путь, минуя мелькающие огнями вышки аэропорта.
Ход ускорялся, и вскоре наступил момент, который Женя опасалась больше всего: шасси прекратили движение по земле, поднимая стальную птицу в небо. Как оно обычно бывает в предвкушении и надумка страха перед неизведанным взрастает вразы, чем сам страх, который уместен на самом деле, но если фантазия перед неизвестным богатая, то и ощущения не менее специфичны.

Женя закрыла глаза, чувствуя, как в груди спёрло дыхание, а пальцы онемели, осознавая мысль, что самолёт взлетает, они мчатся ввысь! В небо! Они над землёй!

Горин незаметно вздрогнул, когда лицо Жени уткнулось в его руку, она пряталась, как настоящий ребёнок, зажмурив глаза.

- Что? Тебе плохо?

Женя покачала головой, не размыкая глаз. Слишком сильно сдавило в груди, перекрыв дыхание.

- Это не 20%, все 100… - пробормотала в руку Горина.

- Ты не была в парке аттракционов, - она не просто испугалась, она в самом деле испытывала паническую атаку. По типологии, как мог уже разузнать Горин, Женя далеко не та девушка, которая будет разыгрывать представление на публику.

- Была, но не каталась… Я боюсь такие вещи…

- Для начала выдохни и глубоко вдохни, - Горин рукой зашёл под её руку, и его огромная ладонь сомкнулась с её ледяной ладошкой, сильные пальцы переплелись с её пальчиками, зародив этим мурашки по коже. – Я думал ты боец во всём, а тут полёта напугалась. Теперь попытайся успокоить дыхание.

Женя сосредоточилась на горячем прикосновении широкой ладони.

Самолёт набирал высоту, по-прежнему создавая давление в груди.

- Ещё немного осталось, - Горин слегка сжал пальцами руку Жени.

- Уши закладывает, - Женю потихоньку начало отпускать.

- Держи конфетку.

Леденец облегчил состояние. Вскоре заговорил голос пилота, оповещающий о том, что самолёт набрал нужную высоту, благодаря чему можно передвигаться по салону и прч. прч.

Не размыкая рук, Женя взглянула краем глаза в окно иллюминатора, впитывая вены-реки золотых колец и проспектов никогда не спящей Москвы, созданные будто плеядами земных звёзд, заявляющие о тех, кто там - внизу, не важно какого пола, какой национальности и расы... Они дышали, радовались, плакали, верили, разочаровывались и влюблялись.
Все далеко там и постоянно находились, временами встречаясь и постоянно разъезжаясь с каждым новым днём... А сейчас они все здесь, в маленьком мирочке, окружённый тёмным покрывалом ночи. Сколько живых душ и бьющихся сердец, все как на ладони...

Михаил наклонился, вглядываясь в лицо Жени, она заснула.

Он и представить не мог, что для неё вся его задумка в самом деле настоящее испытание и когда она говорила, что ей страшно, то не преувеличивала.
Может он переборщил с благотворительным вечером? Ведь это совсем не её мир и больше того, к привычному миру Михаила не тянулась, она просто исполняла свой долг. Но не исполняла как должное или обязуемая. Она совсем не то, что он ожидал увидеть. Она абсолютно не та, кто ему встречался по жизни и на кого он обычно обращал своё драгоценное внимание.

Стюардесса подошла к Горину, протянув плед, очаровательно улыбнувшись, на что мужчина безмолвно кивнул, поблагодарив.

Михаил аккуратно и нехотя отпустил пальчики Жени, накрыл её пледом, уложив на сидение в удобное положение. Девушка крепко заснула до самого прибытия в Пулково.
За время следования из аэропорта до отеля, Женя почти не помнила дороги и не осознавала, что происходит, потому что кимарила, но не сомневалась, что всё хорошо, ей ничего не угрожает. Синие глаза Горина и его уютное объятие заявляли о том, что беспокоиться не о чем.

- Я просто прилягу, ладно, - оказавшись в отеле, Женя прилегла на огромную кровать, ей казалось, что она транслирует осознанный сон, не акцентируя внимание на реальность.

Усталость и стресс от встречи с Гориным, потери работы, ещё предстоящий бал-маскарад подавили разумное.

Как только тело Жени коснулось кровати, так сразу канула в крепкий сон, который продлится вплоть до одиннадцати часов.

- Доброй ночи, Евгения, - Горин снова накрыл Женю одеялом, аккуратно поправив локон волос, открыв разрумяненную щёчку.

Если она наутро откажется от маскарада, он не будет настаивать на обратном.