История одного долга.

23. Бал-маскарад.

Часть I.

Горин прибыл в Царское Село в числе первых, но приехал один, потому что Алиса не пустила его к Жене, высказав, что они прибудут отдельным дилижансом, поэтому девочки немного задержатся, но к церемониальной части открытия бала появятся заранее.

Горин нервничал, взглядом жадно впиваясь в двери Светлого зала, впускавшие новые лица, заполнявшие Екатерининский Дворец, где проводили одно из масштабных мероприятий по благотворительности, которое выйдет сенсацией по всем новостям на утро, от просмотров больший процент тоже пойдёт на благотворительность. Сравнение вложенных денег в мероприятие коэффициентом не сравнивалось с полученной выгодой. Вечер удастся на славу.

- Сколько тонн золота ушло при первоначальной постройке дворца, это же уму непостижимо, - заговорил не своим привычным лексиконом Дарцевич, осматривая зал, который уже видел, но восхищался как в первый раз.

- При первоначальной возможно, а сейчас всё бутафория, этот дворец перестроили несколько раз, особенно после большевиков. Эпоксидкой всё залили и дерут с ротозеев-туристов деньги, - непоколебимый и беспристрастный к искусству, как в прочем и ко всему, молодой миллионер Кулагин, разодетый как Вронский, опустошил бокал шампанского. Ему уже становилось скучно, а вечер только начался. - За панели в Янтарной комнате, Пётр Фридриху наших 55 двухметровых гвардейцев взял да обменял, не просто каких попало, а здоровенных вояк, как по Пушкину: 33 богатыря, а тут 55 гвардейцев. Вот тебе и начало для сказок. Часть армии за панельки, какова сделка, а? Всякое искусство измеряется душами, вот настоящая цена идеала.

- Ты что-то не в духе, Павел, - Горин холодным взором продолжал всматриваться в замаскированные лица, выискивая лишь одну.

- За державу обидно, Ваше Высочество, - Кулагин подхватил с подноса ещё один бокал с игристым.

Горин выбрал костюм последнего русского царя Николая II, который красовался в мундире полковника на портрете, выполненный художником Липгартом. Тёмно-синий цвет мундира особенно подчеркивал глубину глаз Михаила. По всему главному залу было не так много мужчин, которые выглядели настолько внушительно как по росту, так и по крепкому телосложению и на лицо писаные красавчики, будто специальных моделей позвали для контраста между пузатых и, наиболее меньшего соотношения по проценту, худощавых богачей.

Вторая прекрасная половина человечества выглядела одна умопомрачительнее другой: тут преобладали и Нарышкины, и Наташи Ростовы, Екатерины первые и вторые, Елизаветы, даже несравненная Лопухина участила пульс ценителей изысканной красоты.

- Журналюг впустили в единичном количестве, уже хорошо, хоть, как обезьянки цирковые не будем у всех на виду, - второй бокал опустел.

- Ты бы притормозил, - Горин знал, что Кулагин мог устроить фурор, оставь того тет-а-тет с алкоголем.

- Да всё равно не Иксо, кто-то же должен выглотать эту бодягу. И им буду я.

Горин нахмурился, он нервничал чуть больше, чем несколькими минутами ранее. Потемневший синий взгляд с нетерпением посмотрел на двери зала, если Евгения не появится прямо в это мгновение, то он отправится за ней немедля. И плохая была идея довериться Алисе, как он мог оставить Женю одну? Женские делишки, да чёрт бы их побрал!

- Ох ты,- Павел накрутил ус, когда в дверях зала появилась Алиса Демидова с персональной свитой моделей и притягательной незнакомкой в элегантном чёрном платье, настолько насыщенного чёрного цвета, что казалось бездонным.

Горин с облегчением выдохнул, встретившись со взглядом Евгении, посмотревшая на него сразу, как только перед девушкой открылся украшенный ярким золотом зал, где играл живой оркестр, симфонию которого они услышали, как только подошли к парадному входу, а затем со всей свитой Демидовой направлялись по анфиладам к главному залу, где происходило торжество.

- А вот и моя Анна Каренина подъехала, - Кулагин-Вронский отдёрнул полы мундира, расправив плечи, он обязан познакомиться с юной леди, очертания лица под маской которой не мог пока ещё распознать. Хоть как модель какая-нибудь, пришла себя показать, чтобы побольше контрактов подписать или спонсора-папика подхватить, Кулагин знал их подноготную.

- Не твоя, - Горин зашагал в сторону Евгении. Чтобы он кому позволил с ней познакомиться, да не тут-то было, он и так извёлся весь, ожидая встречи.

Девушка взволновано приподняла подбородочек, наблюдая за уверенным следованием Горина, который шёл к ней, как крейсер в шторм: толпа интуитивно расходилась, открывая путь императору, лицо которого скрывалось золотой маской, точным оригиналом похожая на маску Призрака Оперы.

Горину оставалось несколько метров, перед тем как он почувствует аромат кожи Жени, услышит её голос и примет с превеликим удовольствием смущение, порождаемое им. Он знал, что волнует её, и это волнение отличалось от первых встреч, когда побаивалась его как незнакомца, чужака, который мог отказать просьбе. Сейчас он волновал иначе, так же, как и она его.

Чувственные губы девушки хранили оттенок матовой помады цвета бордо, глаза подчеркнули классическим смоки-айсом, создавая таинственную притягательность. Не девочка ожидала его приближения, а неописуемая красавица пронзала изумрудным взглядом. Тёмный ангел, чёрный лебедь: хрупкая, женственная, неземная...

- Ваше Высочество, - Евгения счастливо улыбнулась, встретив Горина в реверансе. То, как быстро стучало крохотное сердечко Жени, только она знала, особенно, когда увидела Михаила в облачении императора. Ему как никому другому шёл выбранный образ.

Всё изменилось, как только они окунулись в атмосферу красочного и эпохального вечера, отправивший их на целое столетие назад. Магия… Она творила что-то незримое и нереальное. Как алкоголь, и мгновение, в который всё настигает какой-то глубинной прелестью, поднимая на поверхность потаённые чувства, неизведанные человеку именно до этого момента икс…

Горин протянул руку к Евгении, отчего её рука машинально сомкнулась с широкой ладонью. По всем правилам данного вечера и по личному желанию, Горин коснулся губами тонкой руки Евгении, приветствуя свою спутницу.

Женю обдало жаром от жеста Михаила, чувствуя его губы на запястье, обжигающие сквозь шёлковую ткань перчаток.

- Я уже начал переживать, - синий океан глаз мужчины волновал весеннюю зелень глаз девушки, которая как заворожённая не могла и слова вымолвить.

«Что имела в виду Алиса? Не упустить богача Горина или не упустить сердце, которое ни разу не любило? Кто он на самом деле?.. В любом случае, я буду просто наслаждаться вечером… Если честно, то пусть он не упустит меня… А я… Я не буду хвататься только за то, что он ни разу не любил… Откуда это вообще кому-либо знать кроме самого Горина…»

Женя скромно собрала волнение в руки.

- Приятного вечера, - Алиса предстала в образе баронессы Гревениц в придворном платье из тёмно-алой парчи с весомым шлейфом, украшенный золотой вышивкой, настоящими рубинами, на голове тем же оттенком алого пылала корона-кокошник. Демидова выглядела истинной королевой. Над данным образом она начала работать ещё год назад, зная за какую цену уйдёт её кропотливое творение с молотка и что покорит обложки журналов европейских и западные дома мод.

- Приятного вечера, Алиса, - поклонился Горин Алисе, увлекая руку Жени к своей руке, чтобы никакой Вронский даже на метр не подходил.

Женя прижалась ближе к Горину, сжимая его бицепс, старательно пытаясь сохранить спокойствие на лице, но в окружающем сложно было собраться. Под масками, которые едва скрывали так хорошо всем знакомые личности, можно было считать каждого. Но мандраж пробирал не от знаменитостей и влиятельных персон.

- Что за незнакомая леди в чёрном платье так славно смотрится с Гориным? Он в этом году замахнулся на славу. Образ последнего императора взять, даже сам Дарцевич не покусился, а Горин не постеснялся, хех, - усмехнулся Разин, разодетый как Кутузов на великих полотнах, даже повязку для общей картины нацепил. Походил один в один.

- Впервые вижу, - ответила типично подобная княжна, пригубив игристого шампанского, на хрустале бокала которого прыгал блеск тысячи свечей золотых люстр. - Но как мы знаем из истории, связь Романова с Кшесинской ничем хорошим не закончилась.

- Нет, перед нами не Кшесинская, тут что-то полюбопытнее, - "полководец" Разин прищурил глаз и приоткрыл второй, вглядываясь в пару, где двое значительно привлекали внимание публики больше остальных.

Евгения в самом деле напоминала прекрасную лебедь: по её груди и предплечьям, что ни на есть прилегала ткань, вышитая чёрным жемчугом, казалось что два крыла очерчивают красивые груди второй кожей, обнажая выразительные ключицы и плечи. Юбка платья не облегала, но струилась по бёдрам в пол водопадом, создавая лёгкий эффект объёма, но объёмность придавал визуализированный обман за счёт вшитых в ткань мелких кристаллов, переливающихся блеском, подобно звёздам на небе в безоблачную ночь. Платье само по себе обычного покроя, но стоило его увидеть в близи, то раскрывались настолько мелкие подробности, отчего становилось сложно оторваться от прелестного творения. Когда Евгения шла, то платье оживало, играя невероятной алмазной искристостью под освещением царской залы. И права была Алиса, подтверждая, что платье становилось особенным за счёт её обладательницы, если бы не Женя, то и платье бы не ожило, как задумывалось.

Вижу, вижу, как появляются новые подписчики, читаю ваши имена, слежу по-прежнему за пополнением. Спасибо Вам!