История одного долга.

24. Да начнётся бал!

Часть II.

Гости беседовали друг с другом, обсуждая: где заказывали костюмы, сколько потратили, а кто делился впечатлениями о роскоши Екатерининского дворца, ведя диалоги о Растрелли. Но всё в один миг прекратилось, когда симфонический оркестр завершил исполнение менуэта Бетховена. Гости замерли до единого, когда оглушительным гимном заиграла Симфония номер 4 Чайковского, народ разлился по сторонам, освобождая место сцены. Двери Главного зала распахнулись и из них как светлые мотыльки появились воздушные балерины из Мариинского театра, медленно кружась в изящном движении. Одна за другой, под музыку, словно они ею созданы, словно дышали и существовали за счёт непередаваемой на слова мелодии. За балеринами вышли офицеры в синих мундирах, все как на подбор, и вот они лёгкими движениями прикасаются к рукам балеринам-мотылькам, увлекая их в танце вальса.

Никто не мог и слова проронить, взгляды приковывались к танцующим, завистливо и с восхищением смотрели все, желая тоже так же порхать с молодыми гусарами, которые плыли над паркетом, кружась среди сотни золотых огней, теряясь в прозрачных нежных юбках балерин, грация которых никого не оставляла равнодушным.

Происходило настоящее волшебство!

Оркестр тревожил душу, атмосфера дворца сводила с ума, заставляя терять чувство реальности и пространства, которое открывало вид на бескрайнее небо, куда взмывали колоны, устремлённые в небесную гладь, где обитали ангелы, смотревшие на присутствующих с лазурной высоты.

У Жени подкашивались ноги, отчего она крепче прижалась к Михаилу, чувствуя в нём опору. Кажется, она впервые понимала силу искусства, которое доводило до слёз.

Балерины в белых платьях исчезли, им на смену появились в бордово-алых платьях с офицерами в белых мундирах, их танец отличался от воздушного первоначального. Пары с экспрессией двигались по середине зала, выражая всю чувственность того самого переворота, который происходил и всегда имел место в России.

Двери зала снова распахнулись, возвращая первую партию тех самых благородных и беззаботных балерин в белых платьях, смешавшись со второй партией.

Их танец перерос из танца в невидимые зарисовки, которые были понятны всем, каждый видел историю Россию: изящную, бессловесную, ту, которую можно только прочувствовать!

Никто не мог уловить сколько прошло времени, никто не мог подумать о реальности, полностью окунувшись в неизведанный, но генетически во всех заложенный мир, пробиравший до дрожи, до мурашек от каждой новой ноты и аккорда исполняемые оркестром.

Когда всё стихло и балерины с офицерами выстроились в ряд триколора, толпа громогласно захлопала в ладоши, многие вытирали слёзы, настолько расчувствовавшись от увиденного.

- Понравилось? - Горин внимательно следил за Евгенией, которая забывала дышать, настолько погружённая в представление, картины которого для неё пропитывались личным смыслом, собственной фантазией, дорисовывая то, что хотела увидеть и то, что ей позволили видеть.

- Я под большим впечатлением... - Женя промокнула слезинку, хоть и старалась сдерживаться. – У меня нет слов…

После бурных аплодисментов началось современное представление, собственно, церемониальное открытие благотворительного вечера.

- Чтобы опустошить карманы богача, разоденьте его как царя и усадите на трон, вот тогда он самостоятельно раскошелится, - Кулагин не мог упустить возможность, чтобы не познакомиться с таинственной незнакомкой, поэтому, не дожидаясь приглашения, пригласился сам. – Мадемуазель, - Павел подхватил ручку Жени, губами прижавшись к её руке, с достоинством оценив облик девушки. Она была весьма и весьма молода. – Кулагин Павел, честь имею.

- Евгения, - Женя встала ближе к Горину, вглядываясь в выбритый подбородок и красивые гусарские усы Кулагина, остальную часть лица скрывала серебряная маска.

- Евгения? – приподнял брови Вронский, ожидая продолжения.

- Просто Евгения, - смущенно улыбнулась Женя.

- Какая скромница. Михаил, где ты встретился с безупречной Афродитой?

- Там, где уже никому не встретиться, - Горин повел бровью на сантименты вечного обольстителя Кулагина.

- Собственник Горин, который никогда ни с кем не делится, если оно твоё конечно, - Кулагин подхватил с подноса бокальчик, а то его уже отпускало.

- Юная леди - очередная душа, которой требуется пиар или всё серьёзно? Евгения, я могу значительнее повлиять на Ваши рейтинги, моя строчка по знаменитости на пару ступенек выше, чем у Горина, - подмигнул Кулагин, сделав глоток шампанского.

- Павел, неуместно, - по одному взгляду было понятно, что Горин не для пиара с девицей.

- Всё серьёзно, - кивнул понимающе Кулагин. – Что ж, мадам Каренина остаётся с Карениным. Поезд ждёт Вронского, - Кулагин уже привычно выпил, ему требовалось на воздух.

- С Вами всё в порядке? – мужчина будто находился под давлением какой-то душевной травмы.

- Нет, - с грустью покачал головой Кулагин, печально улыбнувшись, с нежностью рассматривая лицо Евгении, отчего Горин хотел хорошенько встряхнуть компаньона, а не проникнуться пониманием к его грусти. – Смотрю на Вас, Евгения, и тут сжимается, - Павел стукнул кулаком в грудь, - Вы настоящая, а не как все эти худосочные чайки со сделанными грудями, губами, мозгами… Я по глазам вашим вижу, как Вы растеряны, как дрожат ваши руки. Вы не в своей тарелке, дорогая. Что Вы тут делаете, признайтесь?

Женя не зная что ответить, спасительно посмотрела на Горина, который скучающе вздохнул. Снова этот Кулагин, снова за ним присматривать весь вечер, пока тот пытается заскочить под все юбки, которые видит.

- Идём, подышишь, - Горин взял под руку Кулагина, направляя к выходу. Подальше от людей.

- Не раскрывает карты и Вам не позволяет, - Кулагин засмеялся, когда его вывели через коридор на балкон, выпуская на вечерний мартовский воздух.

- Дыши уже, кислородом.

Женя задрожала, когда порыв воздуха вырвался за пределы балкона, где ей посоветовал оставаться Горин, чтобы не простыла, накинув на её плечи мундир. Но задрожала она не от холода.

Кулагин пошатнулся, облокотившись на балюстраду, вытаскивая из кармана сигарету с зажигалкой.

- Евгения! – с зажатой в зубах сигареткой, старательно чиркая зажигалкой, Кулагин обращался исключительно к девушке, стоявшей около штор.

- Слушаю Вас, Павел.

- А Михаил ведь жуткий бабник, Вы наслышаны о его романах? Он с девушками несерьёзен, ни на ком не женится, порывов романтичных не проявляет. Да, вот такую Вам правду раскрою. Последняя его пассия, Карина, пловчиха та самая быстрая, оказалась очередной жертвой этого проходимца. Вот, что она завтра увидит по новостям, когда ваша пара будет мелькать повсюду во всей красе?

- Дешёвый ход, - подобные глупости не могли вывести Горина.