История одного долга.

31. Возвращение в прошлое.

Михаил нажал на звонок квартиры, в которой проживал совсем пацаном, ему исполнилось четырнадцать лет, когда отец увёз его с Егором в Иркутскую область, в небольшое село, переполненное работягами вахтёрами. Не самые яркие три года жизни для юноши, но жёсткие в закалке и воспитании характера.

Дверь квартиры открыла худенькая девушка с рыжими волосами, заплетённые в косу.

- Здравствуйте, - большие голубые глаза затрепетали, посмотрев на великана, стоявшего на пороге её дома.

- Здравствуй, - адресом он не мог ошибиться, но что за девочка-подросток его встречает? – Лобов Андрей здесь проживает?

- Здесь… Но отца дома нет.

Горин нахмурился, внимательно рассмотрев свою «сестру». Такая себе новость.

- Где же он?

- В больнице, - девушка сомкнула края серой кофточки, одетая поверх цветочного платьица. – Вы Михаил, да?

- Да.

- Проходите, Юра ещё не пришёл.

Горин прошёл, квартира как была обустроена, когда уезжал из неё после одиннадцатого класса, так и оставалась нетронутой.
Мрак.

- Кто такой Юра? – Михаил посмотрел на комнату, когда-то принадлежавшая Егору, что удивительно на месте развёрнутых географических карт с постерами лёгких, скелета человека и прочих внутренностей, ничего не изменилось, лишь добавилось – больше человеческих и животных факторов в анатомическом рисунке.

- Юра помогает отцу. Это из-за него Вы попали в аварию.

Михаил перевёл взгляд на девчонку, весьма уверенную и спокойную. Ну да, чего ожидать иного, с их отцом другого не хапнешь. Удивляться уже нечему.

- Может ты знаешь, что отцу от меня надо? – Михаил толкнул рукой дверь комнаты Егора.

- Знаю, - девчонка прошла за Михаилом. – Отец Вам сам расскажет.

- Ты здесь живёшь? – аккуратно заправленная кровать, учебники за десятый класс на столе, школьная форма из белой блузки и юбки-шотландки в идеальном виде висели на плечиках дверцы шкафчика.

- Да, это моя комната.

- Нравится биология?

- Очень. Хочу стать хирургом.

Если она ему и сестра, то с Егором они явно одной крови.

- Мне нужен отец.

- Тогда поедемте.

Сестра за мгновение прошла на кухню, вернулась с сумкой в прихожую, надела невысокие ботиночки, покрыла голову береткой, накинула шубку, отправившись в таком виде с Михаилом в больницу.

- Я представляла Вас другим, - зайдя в местную больницу, напоминавшая что-то наподобие здания из советской хтони, Михаил осознавал, насколько ему всегда была чужда жизнь в подобных условиях и вот почему он всегда хотел сбежать с периферии, где всё окостенело.

- А я тебя вообще не представлял, - откуда она взялась? Ей пятнадцать или шестнадцать лет, то есть она родилась, когда ему исполнилось семнадцать. В то время их отец гулял, связывался со многими женщинами, видимо одна из них понесла. Но почему Егор про неё не знает, ведь он ещё жил с отцом, пока его не забрал Михаил, точнее выкрал. – Как тебя хоть зовут?

- Соня, Софья.

- Будем знакомы, Софья.

Девушка улыбнулась, поспевая за широким шагом Горина.

- Вот его палата, - Соня открыла дверь палаты, улыбаясь отцу. – Привет, пап!

Девушка прошла к высохшему старику, лежавший под двумя капельницами.
Горин зашёл неуверенно, всматриваясь в черты лица полу-трупа, которого не узнавал, пока тот не заговорил. То, что осталось от его отца – лишь скелет, обтянутый жёлтой кожей. Вот зачем он два года назад просил у него деньги, чтобы вылечиться.

- Привет, моё солнышко, - точно ли это его отец? Тот никогда так не выражался, даже с женой.

- Я приготовила тебе любимый суп, но мясо не добавляла, врачи сказали, что тебе жирное нельзя, поэтому не сердись, - девушка начала вытаскивать из сумки контейнер с супом. – Ещё я привела тебе гостя.

- Кто пришёл? – мужчина уже не видел, его зрение пропало три дня назад.

- Твой старший сын, - Горин заявил о себе сам, из-за чего отец учащённо и взволнованно задышал. Многое с человеком меняется, когда оказывается на волоске от смерти. – Смотрю твои дела совсем плохи, - Горин как угодно представлял встречу, но точно не так. В его сознании вырисовывался здоровый бравый мужик, выпивавший бутылку водки за раз, и в каком бы ни был опьянении мог идти не шатаясь, даже подраться бы полез.

- Михайло, - мужчина усмехнулся, приподняв ладонь вверх, будто пытаясь ощутить какой тот высоты и размера, но он и так знал, что тот здоров и крепок, покрепче своего родителя. – Ну что, сильно мы тебя покоцали, а? Даже трухлявым я смог до тебя добраться.

- Такая себе победа, - Михаил присел на табвретку и на душе его стало грустно. Не то он хотел увидеть.

- Это чтобы ты помнил, что как бы высоко не взлетел, всё равно найдётся тот, кто приземлит.

- Мудрость напоследок?

Отец засмеялся, приложив руку к груди, и смеялся так, как давно не смеялся.

- На самом деле всё было случайно, Юрка ж уехал в Москву, в автомастерской придорожной работал, и тут твой джип подогнал к ним, он-то тебя сразу узнал, а ты ж его и знать не знал никогда. Тогда он тебе и подкрутил кой-чо, а потом мне рассказал чего натворил. Мне сначала смешно было, а потом вспомнилось, что сынки то мои поживают в столице и не чешутся об отце своём. Надо было проучить.

Отец Михаила расхохотался.

- Думал ещё чем напоганить, а потом у меня лучше идея созрела. Собственно, вот почему ты тут сидишь. Сонь, - мужчина жилистой рукой подхватил бледную ручку девушки, - скажи-ка мне, какая у него сейчас физиономия? Ты мне не соврёшь, скажи, дочка.

- Расстроенный, - правильно определила Соня, посмотрев на Михаила, чуть сжав руку отца.

- Расстроенный? С чего вдруг? Так дело не пойдёт! - белые глаза заходили, будто пытаясь лично рассмотреть грусть сына.

- Чего хотел от меня?

- Просьба у меня одна, и ты её выполнишь, выполнишь! - почти просвечивающий сквозь тонкую кожу указательный палец поднял вверх, чётко указывая на сына. – Если не выполнишь, не сладко тебе придётся, ты у меня под присмотром, не думай, что я двумя ногами в могиле. Да, мне осталось несколько дней, я это чую, но не подохну, пока не выполнишь мои условия. А если сделаешь вид, что выполнил и обманешь, что похуже с тобой случится, чем авария, - но отец врал, ничего у него не подкреплено, ничего не схвачено. Так, предсмертная агония, страх перед тем, чтобы его условия были всё-таки выполнены.

- Говори свои условия, - Михаил наклонился, сомкнув холодные пальцы в замок.

Он знал, что отец умирает и все его грехи, которые он совершил, все злодеяния, обиды, хранившиеся от сердца сына за мать – всё сошло на нет. Отец умирал: умирал тот человек, который отнял самое главное и в то же время, если бы не он, Михаил бы не понял, что всё-таки может крепко влюбиться и даже любить, как может стремиться в достижении целей, не имея за душой ничего. Отец его сломал и он же дал ему огромный импульс к действиям, создав целую империю на злости и обидах.

И теперь он умирает.