История одного гнома

2. Гном отважный и бесстрашный

Много месяцев (а может, и лет) понадобилось Морригану, дабы сыскать потайной выход из горы, и помог ему в том Пещерный человек, который отпер, распахнул колоссальных размеров дверь с той стороны.

– Спасибо тебе, друг, но кто же ты? – Во все глаза таращился на незнакомца гном.

– Я человече, людиянского я рода. – Ответствовал Пещерный человек, в свою очередь, также удивляясь. – Впервые тебя вижу. Кто ты есть таков, и почему, стуча, стремился ты наружу, из горы вон?

– Аз есмь гном горный. – Представился Морриган и назвал своё имя. – Точнее, подгорный. – Уточнил он. – Ищу я путь прочь, подальше с горы этой, ведь всю жизнь прожил под нею. Захотел я повидать весь белый свет, если книги, что читал я втайне ото всех, не лгут.

– Похоже, что не лгут, о чужеземец, чужестранец. – Говаривал Пещерный человек. – Сам же я живу в пещере, что затеряна с боков, с краёв горы, и ныне ты именно в ней. Но до света белого ещё надобно добраться; следует поторопиться, поспешить, ибо уже совсем скоро стемнеет.

– Никогда не думал, что к кому-то обращусь за помощью! – Сказал гном, следуя за Пещерным человеком. – Выходит, гора – и твой дом тоже?

– Тебя я также вижу впервые; дом мой некогда был совсем в другом месте... Пока чернолюды не сожгли его, и не отобрали скот.

Едва Морриган очутился на поверхности, как тут же отчаянно чихнул. Глаза зажмурились сами по себе, поскольку слишком ярким оказался дневной свет – не сравним он со светом факелов, со светом светильников!

– Что ты будешь делать дальше? – Спросил гнома Пещерный человек.

– Пока ещё не знаю. – Замялся Морриган. – Возможно, совершу я восхождение на эту высокую гору; взберусь назло, ведь почитаема весьма она среди моих. Для них Пундибар и честь, и благо; любят они всё обожествлять.

– Тут пути наши с тобой расходятся, – Предостерегающе возразил ему Пещерный человек. – Гора сия непредсказуема, ужасна и страшна; извергает она порою то дым, то пламя. Дым этот бывает белым, и тогда мы, людияне, радуемся и веселимся, ибо это есть доброе предзнаменование. Но бывает и так, что дым становится чёрным, и стелется по земле, точно чешуйчатый ядовитый дьявол, безжалостно жалящий в пяту. Но если дьявола, ходящего на чреве своём, возможно усмирить, задобрить песнею, то клубы чёрного, едкого, раздражающего ноздри дыма коварны, беспощадны – некуда нам скрыться, деться. Только и остаётся, что прятаться в её же логове, в самой горе, куда сей дым, по счастью, не идёт. Хуже всего случается тогда, когда гигантский конус содрогается, и земли все вокруг ходят ходуном. Тогда пуще прежнего злится вершина, изливая из внутренностей котловины своей роковой потоки огненные. И вот тогда-то долгие годы не бывает урожая, потому как всё сжигает на своём пути река огненная, река адская, а по слиянию с водою дико шипит и позже успокаивается, оборачиваясь при этом в камень.

– Впервые слышу. – Поразился гном рассказу видавшего виды старика, и для старика этого минуло уже много вёсен. – Недра горы греют нас, спасая также и от сырости; наловчились мы управляться с нею. Огонь же мы получаем сами, используя кремень.

– Зато вряд ли вы слышали (и уж тем более видели) это. – Кивнул Пещерный человек на одинокое колесо, примостившееся у самого подножья Пундибара.

Смотрел, смотрел гном, и еле различил эту окружность.

И рассмеялся тут старик:

– Зрение у нас с тобою одинаково плохое; у тебя от мглы извечной, у меня – на склоне лет. Это – колесо; полезная вещь в хозяйстве.

Настала очередь смеяться гному:

– Мы уже вовсю пользуемся вёдрами и гончарным кругом; нам ли не знать про колесо? Но отчего вы живёте близ горы, коль она – вулкан?

Тогда объяснил Пещерный человек Морригану, напомнив, что чернолюды притесняют его, старика, народ, и нет с явлением этим никакого сладу.

– Но почему меж вами такая вражда?

– А почему твои прогнали тебя?

Пришлось гному рассказать всё, как есть, с самого начала и без обиняков. Тогда и старик поведал, что некогда людияне нагибали чернолюдов и даже брали их в рабство – ныне всё изменилось с точностью до наоборот.

– Выходит, они мстят... Но как же получается, что мы с тобою друг друга понимаем? Разве у нас один язык?

– Похоже, что так. Мне пора идти... Желаешь ли стать гостём в другом моём жилище? Том, что непосредственно высится над землёю, вне всяких гор.

Гном кивнул, и по прошествии некоторого времени оба оказались в жалкой, но вполне сносной для жилья лачуге, и оказалась она не единственной в округе. И братались молодой гном и Пещерный человек, поедая целебные кустравы и выпивая водицы из богатого минералами колодца, и так прошло три дня. И за три дня раскусил гном всю натуру людиянскую, а именно: с точностью до наоборот у них меж собою – женщины там словно скот, тогда как муж – во главе угла. И не совсем понравилось это Морригану, потому что всё то же самое, только лишения терпят другие. Никакого равновесия, никакого равноправия, никакой гармонии. Конечно же, втайне одна половина гнома злорадствовала, наблюдая за муками и страданиями бесправных женщин – но другая его половина, всегда алчущая справедливости, была вне себя от такой картины.

И поспешил поскорее расстаться гном с Пещерным человеком, распрощался он с ним; не по пути дороги гнома и человека. И заторопился Морриган на вершину Пундибара.