История одного грешника

Глава 10. Соня

Глава 10. Соня

Россия, Москва. 2017 год

Все происходит как в страшном сне. И если вы думаете, что встретиться лицом к лицу с человеком, готовым вас прикончить, страшно, то умножьте это чувство стократ.

В момент испарилось алкогольное опьянение, все тело подобралось и сжалось в точку. На самом деле, эти мгновения страха так быстро проносились, что я даже понять ничего не успеваю.

У меня перед глазами поблескивает складной нож. Мужчина, который прижимает меня к стене и давит ладонью на грудную клетку, выглядит безумным. Я различаю пену в уголке рта, которая крохотными капельками падает на рыжую косматую бородку, а глаза его вылезли из орбит и налились кровью.

— Попалась, сучка! – шипит мужчина.

Его рука перемещается с грудной клетки на мою шею. Он сжимает ладонь и мне не хватает кислорода. Другой рукой он приближает складной нож к моему глазу, колеблясь, он все-таки убирает его, оставляя кровавый порез на щеке.

— Отдавай сумочку, — говорит он. – Ты же хочешь остаться живой?

Как бы низко это не звучало, но я готова отдать ему буквально все, только бы он оставил меня в живых. Невероятно, на что готов человек, что бы избежать боли! Я не знаю, на что способен незнакомец, готов ли он отпустить меня или собирается прикончить.

Дрожащей рукой я протягиваю сумочку. Мужчина начинает шарить рукой у меня по телу, и я думаю, что возможен и другой вариант развития событий, в некотором роде даже страшнее, чем смерть. Через секунду я понимаю, что он проверяет мои карманы, но там ничего нет.

— Запомни, хоть слово обо мне кому-либо скажешь, и я снова встречу тебя в темном переулке. Поняла?

— Да, — шепчу я.

У меня онемело тело, отнялся голос. Я не смею ни крикнуть о помощи, ни отбиваться, настолько страх поглотил меня.

Грабитель убирает нож в карман куртки и смотрит на меня с ухмылкой.

— До скорой встречи, — говорит он и размашисто бьет меня кулаком в скулу.

Оглушительная боль накрывает лицо, а потом и всю голову. Перед глазами темнеет, во рту я чувствую металлический привкус крови, и слезы сами льются из глаз. Я сгибаюсь пополам и закрываю лицо руками. Кажется, я сейчас потеряю сознание от боли.

— Это тебе привет от Невидимки! — словно в тумане слышу я последние слова незнакомца, а потом его удаляющиеся шаги.

Я сажусь на землю и пытаюсь справиться с болью и слезами. Сколько времени я так просидела – не знаю. Я не чувствую холода, не могу сориентироваться, где нахожусь и что происходит. Я чувствую громадное облегчение от того, что осталась жива, от того, что он не нанес мне серьезных увечий. Один удар – это ничто по сравнению со смертью.

Но в тоже время меня бьет сильнейшая дрожь от пережитого ужаса, от избытка адреналина в крови, от полученного удара и потрясения. У меня пульсирует скула и я уверена, что к утру там будет фиолетовый синяк. Если он ее мне не сломал, что вполне возможно.

С трудом я разлепляю глаза и пытаюсь рассмотреть окружающую обстановку. Первое время перед глазами плавают синие и желтые пятна, все размывается. Я начинаю осторожно тереть глаза, стараясь не задевать остальную часть лица. Потом отчаянно моргаю много раз, пока хотя бы немного не могу различить силуэты улицы, своих рук и угла дома.

В голове гудит, а тело не слушается, но я прикладываю титанические усилия и встаю. С трудом делаю несколько шагов и останавливаюсь. Меня выворачивает наизнанку прямо на ноги. Когда рвотные позывы заканчиваются, я продолжаю свой путь.

Наверняка я сейчас выгляжу не лучше подзаборной шлюхи, поэтому надеюсь, что никто не встретится мне по дороге.

Передвигаюсь я очень медленно. Стараюсь идти в тени и не выходить на широкие улицы, хоть они и безлюдны. Часто останавливаюсь и прижимаюсь лбом к холодным кирпичным стенам домов и офисных зданий. Я пытаюсь прийти в себя после пережитого ужаса и избавиться от опьянения, которое с новой силой накатило на мой организм.

Я прохожу дом, в котором живет Ромка. Теперь и до моего дома рукой подать. Иду около забытой всеми детской площадки и смотрю на свое жилище, на окна родной квартиры, не подсвеченные светом ламп. Даже отсюда она выглядит тоскливой и нежилой. И тут меня одолевает безудержная тоска. Слезы сами ручьем текут по щекам. Мало нам с мамой страданий пришлось вынести в жизни, так теперь еще и это…

Когда я подхожу к подъезду и понимаю, что мне нужно открыть дверь, тело снова наполняется горькой злобой и грустью. Ключи от дома были в сумочке, которую я отдала грабителю. Так же как и телефон. Мне предстоит ночь на лавочке в жутком холоде. Я присаживаюсь на ближайшую лавку и беззвучно плачу от обиды. Слезы комом не дают свободно дышать, они давят на грудь и горло.

Проходит время. Сначала одна минута, потом ее догоняют еще две. Полчаса. Час. Я не чувствую пальцев, кончика носа, задницы. Мне настолько жалко себя, что я не могу остановиться и плачу без остановки. В конце концов, я просто маленькая девочка, которую недолюбили, недооценили, не уделили должного внимания. Я чувствую себя одинокой, одной во всем этом мире.

Начинает светать. К моей неожиданной радости возле подъезда появляется соседка, которая, кажется, даже не заметила моего присутствия. Она открывает дверь и скрывается в темноте подъезда. Я как можно быстрее подбегаю к двери и придерживаю ее, чтобы не закрылась. Выжидаю несколько минут, пока соседка точно не поднимется в свою квартиру и не сможет увидеть меня.