История одного грешника

Глава 12. Соня

Глава 12. Соня

Я в агонии.

В течение последующих пятнадцати минут мы с бабушкой пытаемся дозвониться хоть до кого-нибудь. Через полчаса нам звонит мамин сотрудник и говорит, что мама находится в госпитале, но он точно не может сказать, что с ней. Через сорок пять минут мы с бабушкой с собранными вещами ожидаем такси. Через полтора часа мы выходим из машины около главного входа в больницу.

Я не знаю, чего ожидать, в каком именно состоянии будет мама. Одно я знаю точно: я не могу потерять и ее тоже. Я просто не могу представить себе жизнь, в которой ее не будет.

На регистратуре нам говорят этаж и номер палаты, куда нужно пройти. Мы надеваем бахилы, потому что не взяли с собой сменную обувь, сверху накидываем полупрозрачные голубые халаты. Поднимаемся на третий этаж и проходим в длинный неосвещенный коридор. Мамина палата находится практически в начале коридора.

Помявшись перед дверью, мы тихонько стучим и проходим внутрь. Палата оказывается трехместной. Одна из коек занята тучной женщиной с сальными черными волосами и парочкой дополнительных подбородков.

Мама лежит на койке возле окна. Я смотрю на нее и вздыхаю с облегчением. Все не так страшно, как я думала. На лице у мамы красуется пару порезов и кровоподтеков, нога покоится на подставке, на голени виднеется аппарат Илизарова, от вида которого мне становится тошно.

Мама смотрит на меня и слабо улыбается.

— Я не смогла вам позвонить, — говорит она, — но надеялась, что вы смотрите новости.

Мы с бабушкой аккуратно обнимаем маму и присаживаемся около ее кровати. Бабушка причитает об опасности на дороге и о безответственных водителях, при этом шуршит пакетами и достает скромные пожитки, которые мы успели собрать.

— Я так волновалась, — выдыхаю я. — Уже представила себе самое страшное.

— Все обошлось, — кивает мама. — С чем мне не повезло, так это с тем, что я не потеряла сознание после аварии.

Мама не продолжает свой рассказ, но я и так понимаю, почему именно ей не повезло. Причины может быть только две: боль и осознание того, что происходит вокруг.

— Соня, тебе придется задержаться у бабушки на некоторое время, потому что с такой ногой меня вряд ли скоро выпустят отсюда. Эту неделю еще можешь сидеть дома, но с понедельника нужно возвращаться в школу, потому что можешь многое пропустить.

Я думаю о том, во что мне обернется жизнь у бабушки. Бабушка всегда дома, поэтому у меня не получится отлучаться на прогулки с друзьями, да и деньги на обеды она мне не станет давать. Я вспоминаю, что Оля предлагала мне работу, и понимаю, что это отличная возможность и бывать где-то кроме школы и дома, и получать хоть какие-то копейки на самостоятельное существование.

Так как Егор не оставил мне своего номера, то я не могу с ним связаться и сообщить о намерении выйти на работу. Придется ждать до завтра, когда он приедет сам.

— Твои сотрудники целы? — спрашивает бабушка.

— Водитель погиб, — качает головой мама. — Удар машины пришелся на его сторону.

Она закрывает глаза и устало вздыхает.

— Знаю я таких безответственных водил!  — вдруг подает голос тучная соседка по палате. — Мой бывший муженек как напивался, так постоянно в истории влипал. До таких серьезных аварий не доходило, но раз было, что он переехал нашу кошку, прямо во время того, как во двор въезжал, а на утро этого не помнил. Представляете? А кому ее кишки с асфальта соскребать? Не будет же он ручки марать!

У меня глаза на лоб лезут от ее слов. Смотрю на женщину несколько секунд, перевожу взгляд на застывшую и тоже явно ошарашенную бабушку, потом смотрю на маму, которую, кажется, ее слова абсолютно не удивили.

— Она все утро про своего бывшего мужа рассказывает, — тихо говорит мама.

Мне хочется прыснуть со смеху, но, кажется, сейчас это будет неуместно.

Мы сидим в палате еще около часа, разговариваем о разных мелочах. Мне просто нравится смотреть на маму и понимать, что с ней все хорошо. Относительно хорошо.

Иногда мой взгляд останавливается на сломанной ноге и множестве спиц, которые протыкают голень со всех сторон. Мама не подает виду, что ей больно, улыбается и болтает на самые разные темы. Только вот иногда в ее глазах мелькает страх и ужас, как будто она переживает аварию снова и снова. В такие моменты у нее на несколько секунд пропадает улыбка. И именно в такие моменты становится понятно, как именно она себя чувствует.

— Видно, что мы с тобой родственники, — говорю я и указываю на свое лицо с опухшей синей щекой.

— Да уж, не самый удачный пример, — отвечает мама.

Я чувствую, что сейчас, когда мама еще только отходит от шока, и когда ее воспоминания слишком свежи, мы с бабушкой лишние. Ей нужно пережить момент аварии столько раз, сколько потребуется для того, чтобы она смирилась с неизбежностью происходящего.

— Ну, нам пора, — говорю я.

Кроме всего прочего, мне тоже слишком сложно сидеть в этой палате и наблюдать за мамой. Мы разговариваем, как будто ничего не произошло, но над нами сгустились черные тучи, которые давят не только на затылок, но и на душу.