История одного грешника

Глава 13. Егор

Мадрид, Испания. 2011 год

Я выхожу из зала суда, и сразу же направляюсь к брату, спину которого едва различаю за толпой, снующей по коридору. Я не чувствую облегчения, как и радости от того, что чудом отделался от тюремного заключения. Меня ожидает девять месяцев общественных работ. В моем случае это невиданное везение. Невиданное и нереальное.

Толпа сама расступается передо мной, будто я прокаженный. Адвокаты, присяжные, судьи, родственники других осужденных, которые не встали на грузную дорожку беззакония. От меня за километр веет тем, что последние четыре месяца я провел в камере: волосы едва начали отрастать после недавней стрижки «под ноль», щеки впали, а одежда давно вылиняла. Только час назад по этому коридору я шел в сопровождении полицейских.

Последние четыре месяца я просыпался утром, и мне приходилось ссать так, что это видели другие заключенные. Я просыпался со стояком, который невозможно было скрыть под тоненьким покрывалом. В душе я видел столько членов, сколько не видел за всю свою жизнь. Передо мной мелькало столько омерзительных рож, что мне уже давно тошно.

А сегодня утром у меня трусились от волнения руки. На самом деле. Я ненавижу себя за эту слабость.

За все четыре месяца меня ни разу не навестили, ни отец, ни брат. Никто из них не брал трубку, когда я звонил сам. Они отреклись от меня. По крайней мере, я так думал.

Так как у меня не было никаких средств, мне выделили государственного адвоката, который не просто плохо выполнял свою работу, а заставлял меня выть от его беспомощности, безалаберности, крайней неумелости и даже тупости. Стажер Родриг смотрел на меня с таким страхом, будто я, как минимум, зарезал несколько человек. Как только я увидел его впервые, сразу же понял, что он не сможет выиграть дело и спасти меня от тюремного заключения.

Но, о чудо, сегодня в зале суда появился мой брат и несколько первоклассных адвокатов, которые уговорили судью смягчить наказание до общественных работ.

Я подхожу к Максу, кладу руку ему на плечо, после чего крепко обнимаю.

— Я знал, что ты не оставишь меня в беде, — без приветствия говорю я.

Макс отходит от меня и кривится.

— Я пошел против воли отца. Ты знаешь, что после этого происходит.

Я даже представить не мог, что Макс сделает такой рискованный шаг, и провернет мое освобождение без ведома отца. Ответ приходит молниеносно:

— Не хочу тебя подставлять. Я уеду,  и он никогда не....

— Куда ты уедешь, еблан? На тебе висят общественные работы, так что ты под строгим контролем полиции.

Макс хватает рукав моей футболки.

— Если ты выкинешь еще что-нибудь, я тебя сам прикончу. Ты меня понял? Никаких побегов, никакой марихуаны, никаких подворотен! — он тяжело дышит от еле сдерживаемого гнева. — Из-за тебя я могу потерять все. Нахрен ты мне сдался?! Слюнтяй!

Он откидывает мою футболку так, будто я кусок дерьма.

— Из-за тебя отец может убить меня, — тихо добавляет он.

— Да ладно тебе, — отшучиваюсь я. — Отец любит тебя. Он никогда не поступит с тобой так, как поступил с…

— Только не нужно о ней ничего говорить!

Я затыкаюсь. Эту тему мы никогда не поднимаем, и не стоило этого делать и сейчас.

— Ты пойдешь к отцу и извинишься, — говорит Макс.

В его голосе я слышу ярость, страх и приказные нотки.

— Я и сам собирался это сделать, — признаюсь я.

Теперь во взгляде Макса мелькает заинтересованность.

— Только не говори, что время, проведенное за решеткой, ты потратил на то, чтобы понять, что без отца ты хрен собачий.

— Тогда я промолчу.

Макс неожиданно улыбается и заключает меня в объятия.

— Наконец-то этот день наступил, — говорит он. — Машина ждет на улице. Поедем к отцу прямо сейчас.

Я киваю и следую за братом к выходу из здания. Я испытываю такое волнение, что мои яйца не просто сжались, превратившись в два сморщенных грецких ореха, а спрятались в мошонку.