История одного грешника

Глава 14. Соня

Россия, Москва. 2017 год

Я просыпаюсь от резкого стука в окно. Пытаясь прогнать туман перед глазами, всматриваюсь в запотевшее стекло и вижу Егора. Подрываюсь и быстро накидываю халат, надеясь, что Егор не заметит старенькую вылинявшую ночнушку, в которой я обычно сплю в этом доме.

— Ба! — я выхожу из спальни и на ходу зову бабушку.

В ответ тишина. Останавливаюсь и осматриваюсь вокруг, после чего захожу в гостиную, бабушкину спальню и на кухню — никого нет. Потом смотрю на часы, стоящие на холодильнике и понимаю, что уже час дня. Бабушка либо уехала в больницу к маме без меня, либо отправилась в магазин в десяти минутах ходьбы от нас.

На обеденном столе замечаю два бутерброда с маслом и вареной колбасой и налитое в литровую банку молоко.

Снова слышится стук, на этот раз во входную дверь. Я направляюсь в коридор, одновременно пытаюсь поправить волосы и убрать закись из уголков глаз. Проворачиваю замок и открываю дверь. Сразу же чувствую пробирающий до костей мороз. Это не обычный осенний холод, пропитанный влажностью и туманом, а именно мороз, в комплекте с которым идет иней на островках поникшей травы и цоканье подошв сапогов об обледеневший асфальт.

Егор стоит на пороге и смотрит на меня в молчаливом приветствии. В одной руке у него пакет, вторая занята потиранием покрасневшего от холода носа.

— Привет, — говорю я и отхожу в сторону, чтобы Егор смог зайти.

Егор заходит внутрь, пару секунд осматривается, от чего мне становится не по себе, после чего разувается и снимает свою замечательную дубленку с меховым воротником.

— Это тебе, — говорит он и вручает мне пакет. — Так как ты на больничном, тебе полагается гостинец.

Я беру пакет и заглядываю внутрь. Апельсины и печенье.

— Спасибо, — говорю я, улыбаясь. — Проходи в кухню.

Я веду за собой Егора в кухню, указываю, на какой стул ему можно сесть, и сразу же ставлю чайник на плиту.

— Кофе или чай?

— Кофе.

Я засыпаю в чашку растворимый кофе, ставлю на стол сахарницу и большую тарелку, в которую выкладываю печенье.

— Не думал, что ты будешь спать так долго, — говорит Егор. — Слышал, что произошло с твоей матерью. Вчера ездил к ней в больницу.

— Да. Бабушка, скорее всего, решила сегодня сама поехать к маме, поэтому не стала будить меня.

Егор кивает.

—У тебя впереди целая неделя без школы и друзей. Чем будешь заниматься?

— Почему же без друзей, здесь недалеко живет Вика. Буду целую неделю бездельничать, — с улыбкой говорю я.

Чайник начинает свистеть, и я заливаю растворимый кофе горячей водой, после чего ставлю на стол перед Егором получившийся мутный напиток. Сама же сажусь напротив Егора, и ставлю перед собой банку с молоком.

— У тебя сегодня хорошее настроение? — спрашивает Егор.

— Я настраиваюсь на позитив, — говорю я и заглядываю Егору в глаза. — Знаешь, я шла вчера вечером домой и поняла, что становлюсь параноиком. Мне казалось, что за мной кто-то идет, хотя там никого не было. Так и с катушек слететь недолго.

Егор обеспокоенно смотрит на меня.

— Там точно никого не было?

— Да, точно. А еще знаешь что? Я хочу принять предложение Оли и начать работать в оранжерее. Причем как можно скорее.

Егор выглядит удивленным.

— Я позвоню ей сегодня же и обо всем договорюсь, — кивает он. — Надеюсь, твои намеренья серьезны.

— Да. Мне нужно бывать где-то кроме школы и дома, но с бабушкой по-другому не получится.

Егор добавляет в кофе сахар, берет у меня банку с молоком и ложкой добавляет его себе в кофе.

— Егор… — осторожно начинаю я. — Ты ведь говорил, что звонил вчера мне на сотовый?

— Да, звонил, а что?

— Очень странно, что при этом ты ничего мне не рассказал.

— Что я должен был тебе рассказать?

— Что Невидимка и тут попытался меня запугать.

Между бровями Егора залегает морщина.

— Что ты имеешь ввиду?

— Позвони мне еще раз, пожалуйста.

Егор пару секунд еще смотрит на меня с непониманием, потом медленно достает из кармана джинсов телефон. Набрав номер, прикладывает телефон к уху и слушает. Выражение его лица меняется из недоверчивого на напряженное.

— Какого хрена?

Егор смотрит на меня так, будто я виновата в том, что Невидимка поставил на мой номер колыбельную вместо гудков.

— Соня, ты понимаешь, что он не просто преступник, но еще и псих?

— Ты так говоришь, будто винишь в этом меня.